Книга Белый журавль обнимает меч рассвета. Том 1, страница 183 – К. Рэдлиф

Кроме Цао Цзюаня на Туманный склон наведывался Мо Цинь. Он всегда был весьма дружелюбен по отношению к мастеру Цзэ, но после совместной «охоты» на духовных зверят для праздника Огня и спасения Сяо Бо Мо Цинь проникся к хозяину Туманного склона особой симпатией и старался заглядывать хотя бы раз в три-четыре дня. Цзэ Сюлань догадывался, что тот был в первую очередь благодарен за спасение своего ученика. Ну а вдобавок этот человек до сих пор винил себя за всякие глупости: не заступился за честь собрата по оружию перед остальными и еще что-то там. В чужие проблемы Цзэ Сюлань старался не вникать.

В целом, кроме этих двоих мужчин, на постоянной основе к Цзэ Сюланю не захаживал никто. Но все равно заглядывали случайные посетители. Раньше такого не происходило, и Цзэ Сюлань полагал, что из-за дурного характера прошлого владельца. Цзэ Сюлань даже немного ругал себя за то, что, видимо, производил слишком хорошее впечатление на окружающих. Иначе как еще объяснить этих случайных наставников и старших учеников, что приходили к нему с просьбой помочь отыскать книгу в огромной библиотеке на берегу туманного озера и помочь разобраться в печатях или еще каких заклинательских штучках? Этот мастер консультативное бюро не открывал, нечего ему досаждать.

Когда до праздника Весны оставался буквально один день, Цзэ Сюлань все же надумал немного украсить свое старенькое поместье. Решив не шокировать современными традициями обитателей ордена, что случайно могли зайти к нему за советом, Цзэ Сюлань спустился с гор в Фуюань и накупил обычных праздничных фонарей, решив украсить ими дворики.

Цзэ Сюлань, стоя на мече, как раз привязывал золотые ленточки надутого красного фонарика к краю крыши, когда в главный двор зашел Мо Цинь.

— О, даже ты решил немного подготовиться к празднику, – усмехнулся хозяин леса Гармонии и осмотрелся: одна из крыш уже была увешана пузатыми украшениями. – А говорил, что все это ерунда.

— Это и есть ерунда, – хмыкнул Цзэ Сюлань. Взмахнув рукой, он выпустил из тела ци. Та, в свою очередь, приподняла волну снега, на котором стоял еще один фонарь. Он взмыл в воздух и приземлился прямо к мастеру Цзэ в руки.

— Какое интересное использование ци, – подметил Мо Цинь. – Никогда не встречал ни одного заклинателя, что обращался бы с ней так изобретательно и свободно.

Цзэ Сюлань промолчал. Он был не из этого мира, и у него не было базы, которую с малых лет вдалбливают всем заклинателям. Он не знал толком, что такое ци, как ей следует управлять и куда она ведет. Он не знал о ней ничего, кроме того, что может ею управлять, поэтому делал что в голову придет. И хоть в родном мире Цзэ Сюланя не было магии, люди придумали столько ее видов, что любой бери и пробуй адаптировать под ци.

— Я, в общем-то, пришел спросить, идешь ли ты завтра на всеобщее веселье?

— Нет. Что я там забыл? – Еще один фонарь приземлился в руки заклинателя.

— Ну, например, повеселиться и расслабиться.

— Расслабиться среди людей, которые тебя недолюбливают и за спиной грязью поливают? Какое интересное у вас понятие о расслаблении, мастер Мо.

Мо Цинь прикусил язык. Совсем не подумал, что мастера Цзэ действительно никто не захочет видеть на совместном празднике. На сердце вмиг стало тяжело, но самого Цзэ Сюланя, кажется, это мало волновало. Он не выглядел расстроенным. Мо Цинь, конечно, знал, что часто этот человек скрывает свои истинные чувства и желания, словно сопереживать кому-то, слишком радоваться или расстраиваться было для него чем-то постыдным, но также Мо Цинь за это время изучил привычки Цзэ Сюланя; найти человека, что любит одиночество больше, чем этот заклинатель, было бы поистине сложно. Поэтому тот, скорее всего, и правда не грустил по этому поводу.