Книга Терапия для дракона, страница 12 – Майя Фар

Мы говорили довольно громко, но мужчина не просыпался.

— Буди его, — сказала я. — Будем приводить в себя.

— Ой, аэра Оливия, я вам не советую...

— Почему?

— Раэн Итонриад будет злиться.

Я посмотрела на Захария и сказала то, что говорила десяткам медсестёр, санитарок и родственников за двадцать лет работы:

— Здоровая злость лучше тёплого равнодушия. Буди.

— Может всё-таки не надо? Давайте я перенесу его на кровать? — на лице у камердинера было сомнение.

Но, судя по тому, что я слышала его имя в храме, значит он точно знает, что наш союз с его господином не расторгнут и в, отличие от остальных ведёт себя соответствующе.

Я ещё раз осмотрелась в комнате, по-новому взглянула на ободранную обивку и подтёки. Получается, что мой супруг впадает в неконтролируемую ярость? Любопытно, чем это он обивку разодрал? С кинжалом, что ли бросался на стены? А может и не только на стены, может и на Захария… и на меня… Может я поэтому уехала?

Но он же не ходит, значит от него можно убежать. Цинично, зато практично.

Чтобы немного успокоить камердинера, спросила:

— И часто он так?

— Как вы уехали, почти каждый день, — ответил мужчина.

И тут я сделала шаг вперёд, прищурилась и строго спросила:

— А кто ему приносит напитки? Сомневаюсь, что он сам за ними бегает?

Захарий потупился:

— Аэра Валенсия распорядилась не отказывать хозяину.

— И ты значит рад стараться? — с сарказмом произнесла я. Знаю я таких вот добряков, они спаивают инвалидов, усугубляя их проблемы. И так ограниченная подвижность и органы работают вполсилы, забиваясь, а им ещё и лишнюю отраву подкидывают.

Я вздохнула, понимая, что, видимо у аэры Валенсии здесь «бубновый интерес», как выражался один из моих пациентов, который всё же нашёл в себе силы встать из инвалидного кресла, и разобраться с алчными родственниками.

— Простите, аэра Оливия, я человек подневольный.

— И сам, наверное, не прочь приложиться? — намекнула я на его помятую физиономию.

Мужчина возмущённо затряс головой:

— Нет, я не пью! Иначе как я за хозяином буду смотреть?

Я подошла ближе, и действительно никакого перегара от мужчины не исходило, но это ещё ничего не значит, вдруг у них здесь по-другому всё работает, хотя, вспоминая свой вход в комнату, запахи были такие же, как и в моём мире.

И я подошла поближе к креслу, и наклонилась над лицом спящего мужчины.

— Вот от него пахло так, как и должно пахнуть от опустившегося и махнувшего на себя рукой человека.

И вдруг взгляд мой зацепился за неожиданную деталь, у него на виске прилипли чешуйки. Воблу они тут что ли ели? Я пальцем осторожно дотронулась..., и вдруг сильная рука меня схватила прижала к себе, прямо к вот этой вот грязной, пропахшей потом и кислым вином груди, и попытались поцеловать.

Я попыталась вывернуться, но руки мужчины были неимоверно сильными, и он не оставил мне шанса. И я уже готовилась, что меня будет тошнить, как неожиданно мне вдруг стало хорошо, я больше не ощущала неприятный запах, все мои чувства осязания кричали, что этот поцелуй то, что я ждала всю жизнь, глаза закрылись и я почему-то перестала вырываться.

И тем страшнее получился финал, я не успела прийти в себя, когда вдруг поняла, что поцелуй закончился, и открыв глаза увидела перед собой и сначала не поняла, что не так. Зрачок.