Книга Симулякр, страница 96 – Гидеон Торн

Я направилась к чёрной машине, чувствуя, как холодный пот медленно стекает по спине под тёплым пальто. Ноги стали ватными, но я не сломала шаг. Открыла тяжёлую дверь и нырнула внутрь. Захлопнула её за собой, отрезая себя от внешнего мира.

Салон был просторным, тёмным, пахло кожей и дорогим табаком. Напротив сидел Олег Лебедев. Он казался ещё старше, чем на дне рождения Алисы: глубокие морщины у рта, тяжёлый, уставший взгляд. Но осанка оставалась по-прежнему прямой.

Он не поздоровался. Просто смотрел на меня. Я тоже молчала, откинувшись на спинку сиденья, скрестив руки на груди.

— Вы знаете, чего я хочу, — наконец произнёс он.

Я не стала тянуть. Достав из внутреннего кармана пальто маленькую чёрную флешку, я протянула её ему.

Разумеется, я заранее подготовила список, загрузив туда полную базу клиентов. Туда вошли не только те, кто был закреплён непосредственно за Владимиром, но и все, кто так или иначе с ним соприкасался — например, когда он замещал коллег. Ведь ему же был нужен перечень всех, с кем он работал? Но, конкретный период никто не уточнял. И я позаботилась о том, чтобы имя Анны оказалось в самой глубине этого списка.

— Готова к сотрудничеству, — сказала я, пристально смотря на него. — Всё здесь. Клиенты, с которыми работал ваш сын: адреса, контакты, краткие выжимки по профилям.

Олег взял флешку, повертел в пальцах, будто оценивая вес, а потом бегло взглянул на меня.

— Вы оказались сговорчивее, чем Пётр, — заметил он. — Наверное, нужно было сразу идти к вам, а не к нему.

Я слегка откинулась, стараясь дышать ровно. Сердце выстукивало неровный ритм.

— Я просто правильно расставляю приоритеты. И злить вас мне не хочется.

— Умно, — кивнул он, сунув флешку в карман пиджака. — И, как я знаю, вы умеете держать язык за зубами. Скажите… что вы думаете о моём сыне?

Вопрос прозвучал неожиданно прямо. Всё внутри меня неприятно сжалось.

— Честно?

— Честно.

— Лентяй и раздолбай, — выдохнула я. — И я правда считаю, что он мог просто свалить за границу. От всего этого: от работы, от давления… от вас.

Лицо Олега дрогнуло — уголок рта дёрнулся вверх, но в глазах не было ни усмешки, ни одобрения. Что-то другое — усталое, горькое.

— В чём-то вы правы, — произнёс он медленно. — Но что касается семейных обязательств… мой сын всегда был безукоризнен. Всегда ставил меня в известность о подобных… перемещениях. Всегда.

Я ничего не ответила. Что я могла сказать? Вашего сына убила по неосторожности нервная клиентка, а потом его закопал в саду её андроид? Нет уж. Раз уж ввязалась — нужно идти до конца. Пусть думает, что Владимир сбежал.

— Вы не замечали за ним… странностей? — спросил Олег, и его взгляд стал пристальным, буравящим.

— О чём вы?

— Он ходил к психотерапевту. Я знаю. Переживал не самые простые времена… после смерти матери. Но я даже не знал, насколько они были непростыми.

Меня будто обдали ледяной водой. Он заставил говорить даже терапевта. Нарушил врачебную тайну. До чего же нужно быть отчаянным… или безумным. Интересно, что он там узнал? Упоминал ли Владимир Анну? Или Лену? Вряд ли. Но судя по тому, что я видела в его доме, и по рассказу Анны… он был явным психом. И его отец, сидящий напротив, с каждым словом становился в моих глазах опаснее. Не потому, что злой. А потому что отчаявшийся. А отчаявшиеся люди — самые непредсказуемые.