Книга Симулякр, страница 88 – Гидеон Торн

Я сделала ещё один большой глоток виски, чувствуя, как тепло разливается по желудку, но не в силах согреть ледяную пустоту внутри. А затем поставила стакан на столешницу с глухим стуком.

— Да, это был мужчина. И то, что произошло, я хотела бы забыть. Но наш мозг устроен иначе. Двадцать два года я живу с этим, и эти воспоминания не померкли ни на йоту. Это больно, Аид. Чудовищно больно — осознавать, что со мной сделали, и насколько это неправильно. Такие вещи меняют людей, что бы тебе ни говорили другие. Нельзя просто взять и забыть, принять и жить дальше. Так говорят только те, кто живёт свою счастливую жизнь в неведении, не зная, что мир гораздо грязнее, чем кажется.

Я говорила грубо, со злобой, с накопившейся за годы ненавистью ко всей этой несправедливой вселенной. И тут же пожалела.

— И зачем я тебе это рассказываю? — прошептала я, глядя на стакан. — Хотя… наверное, потому что ты не человек, Аид. Тебе всё равно. Ты не будешь осуждать или приторно сочувствовать.

Я допила залпом остатки. Горьковатое послевкусие застряло в горле. Нужно было лечь спать и попытаться отбить у ночи хотя бы пару часов забытья. Но мне так не хотелось возвращаться в тёмную комнату, в ледяные объятия кошмаров.

Аид, будто читая мои мысли, нарушил тягостное раздумье.

— Может, мне остаться с вами? — спросил он. — Я мог бы быть рядом, пока вы не уснёте.

Я, не глядя на него, махнула рукой, убирая стакан в посудомоечную машину.

— Ладно. Делай что хочешь.

Я пошла в спальню, и он последовал за мной, неотступной тенью. Я залезла под одеяло и повернулась к нему спиной. Он в нерешительности замер у кровати, и его присутствие в тишине комнаты было почти осязаемым.

— Могу я лечь рядом? — снова спросил он.

— Да, — коротко бросила я в подушку.

Он лег. Матрас слегка прогнулся под его весом. Мы лежали молча: я, уткнувшись лицом в подушку, а он, я была уверена, не сводил с моей спины глаз. Я не могла уснуть. Каждый нерв был натянут, как струна, в ожидании нового погружения в кошмар. Тело отказывалось расслабляться.

— Разрешите физический контакт? — его голос прорезал тишину. — Могу я обнять вас со спины?

Я зажмурилась, чувствуя привычное отторжение. Эта просьба переступала через все мои границы. Но сейчас они казались такими хрупкими и ненужными.

— Да… можешь, — прошептала я, почти неразборчиво.

Он придвинулся ближе. Его тело, прохладное, но не холодное, мягко вытянулось вдоль моего. Рука осторожно легла на бок, ладонь распласталась на рёбрах. Я ожидала паники, отторжения, знакомого до тошноты желания оттолкнуть и убежать. Но ничего этого не случилось. Было лишь одно — ощущение границы. Твёрдой, незыблемой границы между мной и темнотой комнаты. Между мной и тенью.

Моё дыхание, до этого сбивчивое и поверхностное, стало выравниваться. Напряжение в плечах и спине начало медленно и нехотя отпускать. Я старалась не прижиматься к нему, но спина, будто обладая собственным разумом, сама потянулась к его контуру, ища защиты и опоры. Веки наливались свинцовой тяжестью с каждой секундой. И на этот раз, когда я провалилась в сон, кошмаров не последовало.

Я пребывала в глубоком, лишённом формы сне, полном ощущения покоя. Когда сознание начало медленно возвращаться, сон, разумеется, ускользнул, не оставив ничего, кроме смутного чувства благодарности. Я приоткрыла один глаз. В щель между тяжёлыми шторами пробивался призрачный рассветный свет, окрашивая комнату в серо-синие тона. Я снова закрыла глаз.