Книга Девиант, страница 47 – Гидеон Торн

Он не сбросил мою руку. Более того — его пальцы накрыли мои и сжались так, что я поняла: для него это не просто диагностика. Это нечто гораздо более страшное и интимное.

На экране развернулась трёхмерная модель. Я видела такие раньше — в отчётах деда, в презентациях для акционеров. Обычно это упорядоченные, почти математически выверенные соты нейросети, по которым пробегают предсказуемые симметричные искры сигналов. Всё чисто, всё на своих местах.

Сейчас передо мной было нечто иное.

Модель напоминала грозовое облако. Оно пульсировало багровыми, почти кровавыми всполохами, которые зарождались глубоко внутри и расходились концентрическими кругами, сталкивались, гасили друг друга и вспыхивали снова.

Лим ввёл запрос. Его пальцы на секунду зависли над экраном.

SEARCH: Protocol_Violation_LOG.

На экране высветилось: ЗАПИСЕЙ НЕ НАЙДЕНО.

— Странно… — Лим нахмурился, выводя новый фильтр. — Если он нарушает приказы, система должна была выплюнуть код ошибки. Это база, это прошито на аппаратном уровне. А здесь…

Он замолчал, всматриваясь в логи.

— Логи показывают, что приказы были получены, обработаны. Но результат… — он увеличил фрагмент графика, — результат подменён каким-то внешним приоритетом. Я даже не могу идентифицировать его источник.

Лим запустил глубокий анализ дерева решений. На экране распустился сложный многоярусный граф — тысячи, десятки тысяч узлов, связанных невидимыми нитями вероятностей.

Он долго всматривался в графики. Я видела, как движутся его зрачки, сканируя строки кода, цифровые значения, пики активности. Кривые напоминали кардиограмму — не машинную, ровную, а человеческую, живую, сбивающуюся с ритма.

Лим несколько раз протёр глаза — жест усталого человека, не желающего верить тому, что видит.

Наконец он выдохнул и медленно развернул планшет к нам.

— Слушай, — его голос стал серьёзнее, лишившись привычной игривой лёгкости. — Это технический бред.

Он указал пальцем на дрожащую алую зону в самом центре графической модели. Она пульсировала, словно живое сердце, — и от этого зрелища у меня по спине пробежал холодок.

— Я просмотрел все директивы, — продолжил Лим. — Код цел, блокираторы на месте, защитные протоколы не тронуты. Но ядро ведёт себя так, будто его ударило током изнутри.

Он сделал паузу, подбирая слова, понятные не инженеру, а обычному человеку.

— Знаешь, на что это похоже? Это не программный баг в привычном смысле. Это каскадный резонанс. Значения весов в нейросети подскочили до критических отметок в момент его «непослушания». Если бы я не знал, что передо мной машина, я бы сказал…

Он запнулся. Тёмные глаза встретились с моими.

— Я бы сказал, что этот сбой произошёл из-за мощнейшего всплеска эмоций.

Мы с Цербером переглянулись. Лим задумчиво побарабанил пальцами по краю планшета.

— Ладно, — произнёс он наконец. — Давай сначала. Ты помнишь, что именно он делал, когда впервые нарушил твой приказ?

Я нахмурилась, перебирая в голове варианты.

— Даже не знаю, — призналась я. — В тот день было столько суеты, я раздала столько указаний… Припомнить что-то конкретное сложно.

— Ты попросила выгнать бродячего кота со своего двора, — внезапно раздался голос Цербера.

Он даже не смотрел в планшет, отвернувшись от нас. Сидел на краю стола прямой, как натянутая струна, и смотрел в зеркало окна. Но я почувствовала, как его пальцы, сжимающие мою руку, чуть напряглись.