Книга Девиант, страница 191 – Гидеон Торн

Уже за полночь в спальню пришёл Цербер. Он забавно помялся на пороге — никогда не думала, что машина может выглядеть такой нерешительной — и попросил разрешения лечь рядом. Кот остался внизу, и это была единственная хорошая новость за вечер.

Интересно, он понял, что я уже не сплю? Или тоже имитирует сон, чтобы не спугнуть момент? Господи, я ведь могу к этому привыкнуть. Просыпаться в его объятиях, чувствуя эту странную, тяжёлую надёжность. И почему мы раньше этого не делали? Почему оба были такими упёртыми, не слышали друг друга и просто тратили время впустую?

Ах, ну да. Мой эгоизм и его вечная боязнь физической близости. Но сейчас всё это уже не казалось проблемой. Я, пусть и медленно, всё же начинала меняться. Говорят, что во взрослом возрасте это почти невозможно, и я, в общем-то, не планировала ломать себя, но многие вещи действительно решила пересмотреть.

Цербер тоже изменился. И дело было даже не в амнезии как таковой, а в том, что он стал… открытым. Его растерянность, то, как он цеплялся за меня, как за единственный якорь своих воспоминаний, — всё это не могло не пойти на пользу. Я надеялась, что характер к нему вернётся, а вот боязнь близости — нет.

По крайней мере, я сделаю всё от меня зависящее, чтобы наконец-то показать ему: никакие протоколы не определяют его личность и, уж тем более, наши отношения. Если понадобится, мы будем учиться меняться вместе. Теперь он на этом пути не один.

Кажется, он всё-таки понял, что я не сплю. Его рука сместилась ниже, замерев на самой резинке моих трусиков, а горячее имитированное дыхание коснулось шеи.

— Ты проснулась, — негромко констатировал он.

— Лучше бы не просыпалась, — пробормотала я, борясь с утренним похмельем от таблеток.

— Принести лекарства? — в его голосе тут же прорезалась забота.

— Пока не надо. Думаю, пока этот пушистый террорист не добрался до второго этажа, я ещё поживу.

Цербер коснулся губами мочки моего уха.

— Знаешь… я всю ночь на тебя смотрел.

Я невольно поёжилась, представив своё опухшее лицо и, возможно, след от слюны на подушке.

— Звучит не очень романтично, учитывая обстоятельства.

— Я думал, тебе понравится, если я буду откровенен. Разве людям это не нравится?

— Нравится, — я вздохнула. — Но я хочу, чтобы ты был собой.

Он мягко развернул меня к себе, заставляя смотреть в алые глаза. Его пальцы нежно перебирали мои волосы.

— Ты постоянно это говоришь, но не объясняешь — как это? Из всех разговоров я понял: тебе не нужна моя послушность. Тебе нужен… характер. Но я не понимаю, как сделать так, чтобы тебя всё устроило.

Я посмотрела в его растерянное лицо.

— Просто… поступай так, как тебе хочется. Не жди моего одобрения. В пределах приличий, конечно, но в целом — слушай себя, а не программу. Ты не обязан мне угождать.

Цербер замер, анализируя мои слова. А потом его пальцы, всё ещё балансирующие на грани дозволенного, медленно скользнули под резинку белья, ложась на лобок.

— А если я хочу сделать так? Что ты на это скажешь?

У меня перехватило дыхание от такой разительной перемены в его характере.

— Я же говорила… ты не обязан это делать.

— Но это именно то, что я чувствую сейчас, — твёрдо перебил он. Его пальцы спустились ниже, начиная неспешные поглаживания. — Я понимаю, ты ждёшь «особого момента» с тем Цербером, из прошлого. Но сейчас рядом только я. И мои чувства не меньше его. Я неопытен, как и он, но я не собираюсь прятаться за этим. Если ты дашь мне шанс.