Книга Девиант, страница 173 – Гидеон Торн

Он обвёл зал уверенным взглядом, задерживаясь на каждом акционере, устанавливая зрительный контакт.

— Новые же модели я беру под свой личный, неусыпный контроль. Полная смена архитектуры процессора исключит любые сбои в будущем. Ошибок не будет. Я даю вам своё слово инженера.

— Не думаю, что ваше слово сейчас хоть чего-то стоит, — холодно сказала я, не давая ему закрепить успех. — Вы в «Эйдолоне» человек новый, господин Лим. Пришли со стороны. Как акционер и как член семьи основателей, я считаю: доверие в таком стратегическом вопросе нужно сначала заслужить конкретными делами, а уже потом разбрасываться громкими обещаниями.

Лим сверлил меня взглядом, полным ледяного, концентрированного презрения. Я знала, за что. Сначала я раздразнила его аппетиты сладкими обещаниями, а потом, когда игра перестала быть удобной, резко дала от ворот поворот, вылив ему на голову вино. Лим не стал опускаться до мелкой мести — мужчина его уровня и интеллекта был выше этого. Он просто понял: если я не дам ему то, на что он уже настроился, он найдёт другого, кто утолит его амбициозный голод. И он нашёл — моего деда, пришёл прямо в логово льва. Я сама обратилась к нему и сама породила эту проблему.

— Если вы дадите мне немного времени, — ровным голосом произнёс Лим, — я докажу свою правоту не словами, а делом. Результаты скажут сами за себя.

— Нет, это какой-то абсурд! — отец сорвался на крик, обводя зал воспалёнными глазами. — Вы что, серьёзно слушаете эту девчонку? Нам нужно решение сейчас! У нас на низком старте контракты, американцы ждут отмашки. Без вашего единогласного одобрения сделка такого масштаба просто сорвётся!

Мовенко, нервно поправляя узел галстука, заёрзал в кресле:

— Леонид, может… может, стоит всё-таки взять паузу и подумать? У меня появились сомнения. Риски действительно велики.

— Именно поэтому, — я медленно поднялась, опираясь ладонями о зеркальную поверхность стола, — я блокирую смену курса. Наши с братьями доли — крупнейшие в компании. У Михаила Сергеевича чуть больше, но он всегда воздерживается от голосования по текущим вопросам. А это значит: если хотя бы один из нас, прямых наследников, против, решение не будет принято.

Отец вдруг коварно улыбнулся.

— Ты ошибаешься, дорогая, — его голос сочился ядом. — В этот раз Михаил Сергеевич не стал воздерживаться. Он заранее дал своё письменное согласие. Вот оно. — Он торжественно поднял над головой планшет, на котором светился какой-то документ. — Все документы зафиксированы и нотариально заверены.

Я едва не рухнула обратно в кресло. Колени внезапно стали ватными, а сердце пропустило несколько ударов. Это был мат в один ход. Кто мог подумать, что дед, всю жизнь свято чтивший этот дурацкий уговор с отцом — невмешательство в дела компании, если тот сам выбирает курс, — позволявший акционерам принимать решения самостоятельно (пусть и всегда так, как было выгодно моему отцу), вдруг изменит своим многолетним принципам? Неужели он настолько одержим идеей выпустить эти дьявольские модели в мир, что готов переступить через себя?

Но тишину, в которой отец уже начал праздновать победу, разрезал спокойный, уверенный голос Николая:

— Я тоже голосую за вето.

За столом послышался резкий, судорожный выдох — кажется, это Илья подавился воздухом. Николай продолжил, невозмутимо глядя на внезапно побледневшего отца: