Книга Прости меня, отец, страница 86 – Катерина Сент-Клер

Все эти дети.

Числа рядом с их именами.

Что за хрень происходит?

— Здесь кто-то еще, отец? – голос моего отца проникает сквозь панику, вдруг становясь резким и подозрительным.

— Только…

Дверь со скрипом открывается, и в порыве чистого ужаса я толкаю папку под кровать Романа, мое сердце колотится, когда я, взглянув выше, встречаюсь с недоуменным лицом отца. Наши взгляды скрещиваются, и на мгновение все исчезает, оставляя лишь холодный страх, сжимающий меня.

Я немедленно прячу руки за спиной, пряча их от глаз отца, в тот же момент Роман пролетает мимо него, закрывая меня телом, словно щитом. Напряжение усиливается, потрескивая в воздухе, как оголенный провод.

— Иден? – голос моего отца полон искренней обеспокоенности, его замешательство становится очевидным, когда мы встречаемся взглядами. – Какого черта ты здесь делаешь?..

— Я, блять, велел тебе помалкивать и заканчивать молитву, – срывается Роман, его голос резок и холоден – это уже не тот мужчина, которого, как я думала, я знала. Он приближается к моему лицу, такую ярость в его глазах я вижу впервые и от нее кровь стынет в жилах.

Словно из ниоткуда – пощечина; острая жалящая боль распространяется по моему лицу. Я даже не успеваю сообразить, что происходит, как оказываюсь на полу, моя голова кружится от удара.

— Утренние занятия, – с ледяным спокойствием объясняет Роман, глядя на моего отца.

Я осмеливаюсь слегка приподнять голову, достаточно, чтобы увидеть довольное выражение на лице моего отца; удовлетворение в его глазах заставляет мою кожу пылать там, где ее коснулась рука Романа. Предательство жалит сильнее, чем телесная боль, врезается в меня как лезвие.

Опускаясь рядом, отец осматривает меня, замечает и мой растрепанный вид, и спрятанные под телом руки.

— Я знал, что вам можно доверить это дело, отец, – говорит он с кривой улыбкой и протягивает руку, чтобы потрепать меня за волосы – жест одновременно снисходительный и жестокий.

— Служба через десять минут. Приведи себя в порядок, – шипит мой отец, его голос низкий и угрожающий. Я смотрю на Романа, взгляд которого холоден и нечитаем. – Может, тебе стоило быть здесь вчера вместо того, чтобы предаваться порокам вместе с братом, – продолжает отец, его губы касаются моего уха в пародии на близость. – Я не купился на его поганую ложь ни на секунду. Чтения Библии с друзьями, да? Жаль, что твоему брату пришлось заплатить за твое бесстыдство.

Он толкает мою голову вперед перед тем, как выпрямиться и подать руку Роману, будто ничего не случилось.

— Оставлю вас одних, отец, – улыбается он, похлопывая Романа по спине так по-товарищески, что меня трясет.

В ту же секунду, как за моим отцом закрывается входная дверь, маска холодности, которую надел Роман, разбивается, сменяясь выражением страдания.

— Черт, Иден, мне так жаль, – начинает он, его голос полон сожаления, когда он подходит, чтобы помочь мне подняться.

Но я уже стою, отстраняясь от него и зажимая пульсирующую щеку.

— Кто ты, нахрен, такой? – срываюсь я, мой голос дрожит одновременно от страха и гнева. – Что это за дети?..

— Мне пришлось, – прерывает он, раздраженно пропуская волосы сквозь пальцы. – Если собственные родители готовы выставить Зои на торги, что, черт возьми, ты думаешь, случится, если твой отец решит, что тебя не спасти? Думаешь, он всегда будет сосредоточен на Эйдене?..