Книга Прости меня, отец, страница 130 – Катерина Сент-Клер

— Это точно, – вклинивается Роман, появляясь из кухни со стаканом скотча в руке. Его улыбка настолько выверена, что это настораживает. – Я рад, что оказался там, – взгляд Романа ненадолго останавливается на мне, а затем он перемещается ближе к Эрику и моему отцу, едва отметив мое присутствие.

Наконец обратив на нас внимание, папа улыбается с неожиданной теплотой.

— Идите сюда, дети, – усмехается он, но его приглашение больше похоже на приказ.

Повернувшись, я с опаской смотрю на покрытое синяками лицо Эрика. Его глаза расширены, а напряжение в комнате ощутимо.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? – шипит Эйден, едва скрывая гнев за нейтральным тоном.

— Он упал, идя к своей машине, – объясняет Роман спокойно, но совершенно неискренне. – Похоже, здешней кочке он не понравился.

Эрику удается кивнуть в ответ.

Я двигаюсь к дивану, и мое беспокойство усиливается, когда Роман непринужденно прислоняется к его спинке.

— Что ж, думаю, ужин почти готов…

— Вообще-то, Дэвид, я хотел бы поделиться со всеми кое-чем интересным, – прерывает Роман с ухмылкой, от которой у меня по коже бегут мурашки. Мое сердце учащенно бьется, и тревога стискивает грудь.

Роман почти театрально выходит на середину комнаты.

Окидывает всех холодным расчетливым взглядом.

— Как вы знаете, Иден старательно выполняла свои обязанности в церкви, – начинает он, все присутствующие кивают. – Но вы, возможно, не знаете, о степени ее прилежания. Сегодня у меня была возможность просмотреть некоторые документы, которые она мне доверила.

С нарочитой медлительностью Роман достает из пиджака бумаги и, положив их на кофейный столик, подталкивает к моему отцу.

— Это договор аренды, – заявляет Роман ровным и уверенным голосом. – Через два дня Иден и Эйден переедут в другое место.

Мой отец просматривает бумаги в явном замешательстве:

— Роман, я не это имел в виду, когда просил тебя направлять мою дочь. Мои дети не покинут этот дом.

Взгляд Романа тверд, голос ровен, но в нем чувствуется суровость, требующая внимания.

— Дэвид, – начинает он, – ты должен понять, что путь к истинной набожности часто требует большего, чем просто соблюдение церемоний. Он требует жертв, отказа от привычного ради святости высшего призвания. – Он делает жест в сторону бумаг с нарочитой грацией, его движения выверены. – Решение Иден и Эйдена пожить отдельно – это не просто смена адреса. Это священный акт веры, зримое проявление их приверженности воле Господа.

Стул моего отца скрипит по полу, когда он встает, а его палец упирается в грудь Романа.

— Что, черт возьми, по-твоему, ты делаешь?

— Ты хочешь, чтобы она познала истинное послушание? – спрашивает Роман. – Тогда брось ее в воду и смотри, как она приползет к тебе. Думаешь, она выживет с такой работой? Думаешь, она справится без тебя? Дэвид, это всего лишь испытание. Позволь мне помочь тебе довести его до конца.

Роман продолжает питать иллюзию отцовской власти, и я вижу, как он успокаивается, осознавая.

— Отлично. Ты хочешь уехать, Иден? – Дэвид стоит передо мной, его глаза холодны, губы кривятся в насмешливой полуулыбке. – Отлично. Посмотрим, как долго ты протянешь без меня.

От его слов меня передергивает. Я качаю головой, пытаясь осознать всю чудовищность ситуации.

— Оставь ключи на стойке и убирайся из моего дома, – шипит он, его голос – леденящий душу шепот. – Вы оба.