Книга Прости меня, отец, страница 121 – Катерина Сент-Клер

Взявшись за подбородок, она делает вид, что размышляет над этой мыслью.

— Да, думаю, это именно то, о чем я спрашиваю, – улыбается она.

— Ты бредишь…

— Кто бредит? – его глубокий голос прорывается сквозь шум, заставляя мое сердце учащенно забиться.

Подняв глаза, я вижу, что Роман стоит у кассы, его волосы убраны под черную бейсболку. На нем большой бомбер: он явно старается остаться незаметным, скрыться от любопытных глаз.

— Помянешь дьявола, – шутит Зои, тыкая меня в спину.

По крайней мере, она оттаивает по отношению к нам с Романом.

— Никто. Зои просто предложила тебе присоединиться к нам на осеннем фестивале на ярмарочной площади, – говорю я, улыбаясь ему.

Роман переводит взгляд на Зои.

— Уверен, что никто не будет против, – язвительно говорит он, и Зои закатывает глаза.

— Пока вы не распускаете руки, отец, я не вижу ничего плохого.

Для Романа «не распускать руки» практически невозможно.

— Не могла бы ты сделать мне масала-чай? – спрашивает он Зои, его голос небрежен, но взгляд напряжен. Она медленно кивает, как обычно, ухмыляясь.

— Если только вы дадите чаевые, – отвечает она и начинает готовить его напиток.

Когда он протягивает двадцатку через стойку, мой взгляд останавливается на его голом безымянном пальце.

— Где…

— Встретимся в туалете через пять минут, – шепчет он, наклоняясь над стойкой, и его губы едва касаются моей щеки. – Мне надоело ждать, пока я трахну эту прелестную киску.

На этом он уходит, засунув руки в карманы.

— Вернусь через двадцать минут.

Зои даже не успевает спросить, куда я иду: я уже в пути, а воздух густой от предвкушения того, что будет дальше. Моя рука на мгновение замирает над дверной ручкой, и от мысли о реальности того, что я собираюсь сделать, меня накрывает волной нервного возбуждения.

* * *

Дыхание Романа обжигает мою шею, а его губы оставляют дорожку поцелуев, каждый посылает мурашки по моему телу.

— Посмотри, как быстро ты приползла ко мне, красавица, – шепчет он низким и хриплым голосом, полным темного удовлетворения. Металлический поручень впивается мне в спину, но дискомфорт значит меньше, чем жар между моих ног.

Он не торопится, наслаждаясь каждой секундой, покусывая мою кожу, вызывая во мне смесь удовольствия и предвкушения. Его рука возится с пуговицами моей блузки, медленно обнажая кожу под ней, и ткань расходится от его прикосновений, словно раскрывая страшную тайну.

Его свободная рука скользит ниже, поглаживая меня сквозь ткань легинсов, и трение разжигает искры удовольствия, от которых у меня перехватывает дыхание. Ухмылка на его лице становится шире с каждым тихим стоном, который срывается с моих губ, каждый звук свидетельствует о его власти надо мной.

— Уже такая мокрая, – бормочет он, сильнее прижимая пальцы к моему естеству, и от этого давления я резко вдыхаю. Твердый, без сомнения, член в его штанах – видимый знак возбуждения, который лишь разжигает огонь во мне. – Скажи мне, Иден, – говорит он, одновременно соблазняя и приказывая. – Ты хочешь, чтобы я прижал тебя к этой стене в уборной и трахнул тебя?

Он прижимается ко мне бедрами и трется твердым членом о мою ногу.

Я едва могу связно мыслить, не говоря уже о том, чтобы отвечать, пока его пальцы продолжают медленно, мучительно двигаться. Дразнящие движения сводят с ума, с каждой секундой подталкивая меня все ближе к краю, и я чувствую, как мое самообладание ускользает.