Книга Прости меня, отец, страница 12 – Катерина Сент-Клер

— Погоди. Зак Лерман? – спрашиваю я, улыбаясь как идиотка. – Ни хрена себе, я думала, что ты поступил в универ?

— Ну да, ненадолго, – он вздыхает, его лицо слегка розовеет. – Оказалось, не мое. Теперь я работаю на отца, продаю «Теслы» богатым мудакам этого города.

Сложив все вместе, я ругаю себя за забывчивость.

— Я никогда не думала, что ты…

— Твоего возраста? Да ничего. Мы все равно виделись мимоходом пару раз, и даже тогда наши компании не пересекались.

Смеясь над его словами, я трясу головой.

— Какие компании? – спрашиваю я. – у меня особо не было друзей. Да и сейчас нет.

— Удивительно, – бормочет Эйден.

— Почему бы тебе не заткнуться и не перестать быть козлом? – резко говорит Зак. Натан смеется над ошеломленным и пристыженным выражением лица Эйдена.

Я потираю предплечья, вдыхая запах приближающегося дождя.

— Мне тоже не особо подошел универ, – вздыхаю я.

— Все еще фотографируешь?

— Пытаюсь, – признаюсь я. – Но что-то вдохновения нет сейчас.

Снова улыбнувшись, я натягиваю рукав свитера и нервно пытаюсь сосредоточиться на чем-то, кроме взгляда Зака.

— У меня вопрос, – восклицает Натан. – Нафига ты приперлась обратно?

Я чувствую, как внутри все переворачивается, пожимаю плечами и стараюсь казаться настолько расслабленной, насколько можно.

— Как я сказала, универ – это совсем не мое…

— У нее был психоз, – встревает Эйден.

— Эйден, я не думаю…

— Ой, да ладно, Иден. Можешь рассказать, все равно твои остальные секретики обсуждает весь город. Вы бы видели, как хреново она выглядела, когда пришла домой. Вся в синяках, глаза налились кровью. Папа решил, что это наркотики, но, видимо, это не особо обоснованная теория…

— Эйден…

— Или, может, это была убийственная секс-зависимость. Ты всегда была ханжой. Может, встретила не того извращенца и…

— Эйден! – кричит Зак. Улыбка Натана тут же пропадает, а брат снова сосредотачивается на мне.

Не знаю, когда потекли слезы, но чувствую, как они бегут по щекам. Я прерывисто вздыхаю, мои челюсти стиснуты, а ногти впиваются в ладони. Я соскальзываю с капота машины и глотаю воздух. Смутное предчувствие панической атаки дышит мне в спину, я чувствую ее приближение. Я ухожу за машину и ложусь на багажник, радуясь, что могу здесь успокоиться.

Слушая ругань Натана и Эйдена, я прижимаю голову к прохладному заднему стеклу и надеюсь, что паника отступит. Слышу звук приближающихся шагов и уже готова отмахнуться от брата и вереницы его неискренних извинений.

— Да нормально все, Эйден…

— Как я и говорил, твой брат – скотина, – повторяет с сожалением Зак.

Опираясь на машину, он скрещивает руки на груди и пристально наблюдает за тем, как я стираю слезы рукавом свитера.

— Я не собиралась так реагировать, – всхлипываю я, проклиная себя за то, что показала уязвимость в обществе этих придурков.

Зак залезает на край багажника, берет меня за руку и заставляет, соскользнув, сесть рядом.

Я позволяю своей ладони остаться в его, пока он откидывает голову и смотрит на облака.

— Твоему брату пришлось чаще испытывать на себе гнев отца с тех пор, как ты приехала. Думаю, он злится на тебя за это.

Я недоверчиво смеюсь.

— Да Эйден и не любил меня никогда, – я трясу головой, отчасти желая, чтобы между нами все было по-другому. – Ему было так хорошо, когда я уехала в университет, и так паршиво, когда я вернулась.