Книга Амнезия. Мой не бывший, страница 50 – Иден Хол

Хоть кто-то работает.

Но… черт!

Меня затапливает невыносимое и необъяснимое ощущение предательства, которое случилось, пока я был в больнице. Будто ударили лежачего и продолжают бить ногами в живот, пока я не могу встать.

Скребу неосознанно ногтями край планшета, и это перелистывает на следующий отчет. Дизайнерский!

— Теперь к самому интересному, – принудительно заканчиваю нудный отчет транспортника. – Мой кабинет и этажи для руководства в новом здании.

Поднимаю тяжелый взгляд на Волкову.

— Кто может мне внятно объяснить, почему работы заморожены?

— Мы решили приостановить его до вашего возвращения, так как без вас… – начинает Толкунов, хотя вопрос я задал не ему. Защищаешь, да?

— Мы? – прищуриваюсь. – Разве не я принимаю решения о своих объектах?

— На тот момент это казалось самым логичным, – спокойно смотрит на меня Игорь, слишком уверен в своей правоте.

Перевожу взгляд на Волкову и жду ответа. Она выглядит напряженной, но уверенной в себе, хотя видно, что изо всех сил скрывает эмоции.

— Илья Андреевич, проект был утверждаем и полностью готов к реализации, но в связи с вашим отсутствием и сменой приоритетов руководство решило, что он может подождать, – отвечает недрогнувшим голосом и смотрит прямо в глаза.

— Руководство решило? – коротко, недобро усмехаюсь, теперь пристально смотрю на Толкунова. – Это ваше решение, Игорь?

— Оно было обоснованным. Вы курировали его лично.

— Проект немедленно разморозить. В работу – с сегодняшнего дня. Полина, вы готовы приступить? – даже слушать больше ничего не хочу.

— Да, – спокойно отвечает она, но глаза блестят, за ними я чувствую массу подавляемых эмоций.

— Хорошо. Работы должны быть завершены до вашего выхода в декрет.

Полина замирает, шире распахнув глаза. Толкунов хмурится. Остальные руководители молча переглядываются.

Я не собираюсь оправдываться не перед кем из них.

— В чем дело? – обвожу взглядом притихший народ. – Или мне теперь нужно объяснять очевидные вещи?

Взгляды машинально прыгают на Волкову и ее заметный животик. Никто не испытывает больше иллюзий.

— Волкова, я в чем-то не прав, что вы на меня так смотрите? Готов выслушать версию ведущего дизайнера, которая планирует оставить основной проект компании по состоянию здоровья задолго до его завершения.

— Простите, это… просто неожиданно, – вот теперь она растеряна, и поднятая броня хладнокровности больше не работает. Я бы сказал уязвима. – Мы можем обсудить это не на совещании?

— Илья Андреевич, – опять вступается Толкунов.

Я резко встаю со своего места.

— Все свободны, Толкунов в мой кабинет, Волкова в приемную и ждать, когда я вас вызову.

Я покидаю переговорную быстрым шагом и не могу понять, что так сильно меня подгоняет. Я недавно размышлял о гневе и том, что это фаза принятия моей амнезии, но, как оказалось, эта неконтролируемая злость имеет много разных оттенков.

И мне невероятно сложно сейчас этим управлять.

Врачи говорили мне, что это ожидаемые последствия травмы головы и амнезии, что меня ждут перепады настроения, повышенная вспыльчивость и раздражительность, а, возможно, даже депрессия. Но это все казалось бредом перестраховывающихся медиков.

Но как вижу, это не так.

Мне реально хочется всех казнить без единого помилования даже по состоянию здоровья или беременности.