Книга Моё филиппинское чудо, страница 77 – Ева Файнд

Вижу, что ему действительно плохо. Глаза полные боли. На секунду мне даже кажется, что могу увидеть в них слёзы. Но такой человек, как Лев никогда не даёт волю эмоциям.

— Ты вынашивала нашего малыша в ужасных условиях. Не могу представить, каково тебе было. Не могу простить себя. И ты не должна.

Он продолжает гладить мои руки, надёжно держащие Дамиана. Вытирает с моего лица слёзы.

— Я тоже виновата. Своим молчанием.

Как здорово, что мы можем вот так признаться друг другу, что были не правы. Без ругани и лишней драмы.

— Спасибо за сына, любимая…

Лев целует меня, и я отвечаю на поцелуй. Отпускаю все тревоги. Как же хорошо. Я всё ещё чувствую сладкие волны от его поцелуя.

— Наш сын – настоящий подарок. Он родился в мой день Рождения, – говорю я.

— Невероятно, – только и произносит Лев.

Скоро в палату заходит молодая женщина в медицинском костюме. Любуется нашей идиллией, а затем обращается ко мне:

— Эрика, здравствуй, я врач-педиатр. Мы полностью осмотрели ребёнка. С ним всё нормально. Небольшая потеря веса, так как его кормили, видимо, с большими промежутками. Ничего, на мамином молоке быстро поправится!

— Что? Но у меня больше нет молока…

Больно об этом думать. Вспоминать, как со мной обращался Санчез и персонал.

— Не было, но оно появится, – заверяет с улыбкой врач. – Тебе давали небольшую дозу лекарств, поэтому лактация прекратилась лишь на время. Если хотите, можно возобновить грудное вскармливание.

— Хочу! – восклицаю я, отчего Дамиан недовольно морщит носик во сне.

Молоко пришло на следующий день. Жалкие крохи, но я и этому была рада.

Ещё через день я уже полноценно смогла покормить Дамиана без смеси.

Так начались наши хлопоты с малышом. Лев во всём помогал, так как после операции я всё ещё ощущала слабость и болезненность.

На третьи больничные сутки мы уложили Дамиана спать ранним вечером и легли вместе со Львом на мою кровать. Для него выделили раскладушку в палате, но он всё равно укладывался спать со мной. Уходил, только когда я засыпала.

Мы лежим в темноте, а Лев гладит мою спину. В какой-то момент он останавливается на шраме, находящемся на моей пояснице, и поглаживает его. С интересом отмечаю, что напоминание об этой ране больше не причиняет мне боль. Я перестала жить воспоминаниями…

— Люблю тебя, конфетка…

Ради этих слов я готова пережить любые проблемы. Хочу каждый день засыпать под его голос, вдыхать этот приятный мужской запах и слышать, как рядом сопит наш ребёнок…

Сегодня меня и Дамиана выписывают из больницы. Я полна приятного волнения. Всё это время мы с ребёнком были под присмотром врачей, а теперь пришла пора справляться со всеми трудностями самостоятельно.

Мне хотелось тихо уехать из больницы, не создавая лишней шумихи. Но Лев, кажется, решил всё сделать в лучших европейских традициях.

Накануне он привёз мне платье и босоножки. Я не понимала, зачем так наряжаться, чтобы просто выйти из больницы и сесть в машину. Но Лев настоял на том, чтобы я всё это надела. Спорить больше не стала. Пока он ушёл вызвать такси, я закончила все сборы и вышла из палаты.

Едва я спустилась с Дамианом на руках на первый этаж, моё зрение мгновенно расфокусировалось от обилия разноцветных шаров. Кругом надписи с поздравлениями, а на полу дорожка из лепестков роз. Вот это да!