Книга Букет белых эустом, страница 45 – Анна Корнова

— К Вам есть несколько вопросов, поскольку Вы находитесь в другом городе, то я Вам сейчас сброшу образец заявления, чтобы Вы попросили направить отдельное поручение в ОВД по месту Вашего жительства, не забудьте указать Ваш новый адрес. Вас вызовут, и Вы подтвердите, что четвертого июля Баранов с женой гостили у Вас в Москве.

— Я сейчас в Конашове, могу к Вам в полицию прийти. По какому адресу?

— Октябрьская, пятнадцать. Сегодня сможете приехать подтвердить пребывание Баранова?

— Через час смогу, только я не буду подтверждать. Они ко мне не приезжали.

— То есть Вы хотите сказать, что шестого июля их в Москве не было? Подумайте получше, вспомните.

— Я хорошо помню, что в прошлый понедельник было. Сейчас к Вам приеду, и Вы всё запишите.

— Сегодня суббота. Выходной. Я Вам в понедельник позвоню.

— Я в понедельник в Москве буду.

— Всего доброго! Если будет нужно, я Вас вызову, — в трубке пошли короткие гудки.

Ульяна в растерянности шла по улице — вроде бы всё правильно сделала: никого не обманула, против совести не пошла, не стала в подлости участвовать, но на душе было гадко. Вспомнила, как обнималась Вика на перроне с каким-то парнем, как целовалась в машине с Матвеем. Неизвестно ещё, какие картинки Баранов видел, а ведь он жену любит! Ульяна впервые с симпатией подумала о Сане, недалекий, грубый, но он умеет любить. Наверняка родные про Вику ему все уши прожужжали: «С ней пропадешь, гони её», а он всё равно с ней, как может, пытается свою семью сохранить. А с другой стороны, он человека чуть на тот свет не отправил, а сейчас сухим из воды выйдет: отец денег не пожалеет, и Вика про это говорила, и Настя в больнице рассказывала… Ульяна окончательно запуталась — сочувствует она Сане Баранову или осуждает его.

Едва Ульяна переступила порог, Ирина бросилась целовать племянницу:

— Как я соскучилась!

— Тётя Ир, меня две недели не было, а ты меня, как с фронта, встречаешь.

— Пошли на кухню, кормить тебя буду. Я, пока ждала, сырников твоих любимых нажарила.

Ульяна сидела на уютной маленькой кухне, ела сырники со сметаной и отвечала на множественные вопросы. Причину приезда решила не называть, зная, как тётка всполошиться, начнет переживать, давать советы, поэтому сказала, что не все вещи забрала, вот и пришлось вернуться за тёплым свитером.

— Да зачем он тебе в такую жару? И деньги на дорогу тратила… Ты бы мне сказала, я придумала бы, как передать.

— Зато вот к тебе пришла, сырников вкусных поела, — улыбнулась Ульяна.

— Хорошо, что ты позвонила, а то я собиралась с Суриными к ним на дачу поехать. Приглашали на клубнику.

— Ну, так поезжай.

— Чего я клубники не ела? У меня от неё аллергия. Дальше рассказывай, почему тебя твоя начальница к себе жить взяла.

— Потому что очень добрая женщина. И мама у неё строгая, но тоже добрая. Они сами из Конашова, земляки.

— Как, ты говорила, её зовут?

— Мать Людмила Михайловна, а она Кира. Кира Зотова.

— Постой, что-то знакомое. Кира Зотова…

Они попили чаю, обсудили перспективу работы в московской школе и секретарство в офисе, когда Ирина вдруг воскликнула:

— Вспомнила! Вспомнила, откуда знаю эту Киру Зотову. Мы тогда со свекровью жили на Заречной в пятиэтажке. Так, эта Кира там жила, с ней какой-то скандал был связан: наркотиками, кажется, торговала, ей негр из сельхозакадемии их возил, она ещё от него ребёнка родила.