Книга За поворотом новый поворот, страница 27 – Анна Корнова

Мальчишки просто влюбились в Кристину, которая с детской непосредственностью разделяла их забавы.

— Когда мы вырастем, то женимся на Крис, — доверил маме секрет Сеня.

— Вдвоем жениться на одном человеке нельзя, — улыбнулась Полина.

— Тогда пусть Степаша жениться, раз он старший, — вздохнул Сеня, — а я просто буду Крис всегда любить.

Только Денис был недоволен появлением в его бывшей семье нового человека:

— Что за девка по дому шляется? — позвонил он Полине на работу. — Сейчас привожу мальчишек, а она мне дверь открывает с хамской такой улыбочкой, в твоём, кстати, халате.

Полину удивило, что Денис помнит, какой у неё был халат (шёлковый, расписанный тропическими цветами халат давно перекочевал в гардероб Кристины, больше ничем Полина поделиться не могла — Крис была почти на голову выше её).

— Не знаю, с какой помойки ты её привела, но к детям её подпускать нельзя, а то тоже по-деревенски заговорят, — продолжал Денис.

— Она не по-деревенски, а по-североуральски говорит, — поправила Полина.

— Это мало что меняет, — строго произнёс бывший муж.

Зато Кристина пришла в восторг от Дениса. Не успела Полина переступить порог, как услышала:

— Твой бывший сегодня был — классный мужик!

Полина устала, хотелось быстрее лечь, поэтому она не стала ни поддерживать, ни опровергать восторженное щебетание Кристины, а молча слушала, какой Денис приятный, интеллигентный, в дорогой куртке и какой надо быть дурой, чтобы с таким мужиком развестись.

— Не дурой, а клинической идиоткой, — с усмешкой вздохнула Полина, — так мне мама говорит.

— Тётя Галя правильно тебе говорит: ты такая и есть — клиническая идиотка, — выражение явно Кристине понравилось, и она ещё несколько раз повторила: «Клиническая идиотка, натуральная клиническая идиотка».

Полина легла, завернулась в одеяло, и глубокий сон сразу накрыл её. Кружатся над кедровником большие пушистые снежинки, она стоит рядом с Романом, он держит её руки в своих и нежно целует пальцы.

— Мне столько надо тебе рассказать, Поленька. Я о тебе всё время думаю.

— Так, почему ты мне не звонишь?

— Боюсь опять услышать, что в твоей жизни для меня нет места, что я тебе не нужен.

— Нужен, Ромочка, ты мне очень нужен!

— Тогда позвони мне сама.

А невесомые снежинки всё вальсируют вокруг, тают на лице Романа, на губах. Полина потянулась к нему, чтобы поцеловать, но откуда-то издалека раздалась мелодия будильника.

Полина проснулась, но в ушах всё звучало: «Тогда позвони мне сама». А действительно, почему бы ещё раз не позвонить? Ну, не захочет Роман с ней разговаривать значит, не захочет. А возможно, он и вправду думает о ней. Но чем дальше уходил сон, тем меньше решимости оставалось в Полине. Хотел бы Роман позвонить — давно позвонил бы, не во сне, а наяву сказал, что скучает, что так же манят его её губы, что страдает без неё его душа.

Кофе поднялся над туркой пенной шапочкой, грозя убежать. Полина окончательно проснулась: надо будить ребят, собирать в школу, самой собираться на работу. Сон понемногу отступал, уже трудно было вспомнить лицо Романа за снежной пеленой… А может быть, всё, что с ней было — это просто сон, а Роман — мираж, манящий мираж в пустыне.

В дверях появилась Кристина:

— Доброе утро! — Крис грациозно изогнулась молодым упругим телом, потягиваясь.