Книга Сердолик – камень счастья, страница 29 – Анна Корнова

Инна всё время проводила за книгами — анатомия, латинский язык, эмбриология, рентгенология, многое было знакомо ещё с колледжа, но теперь это надо было изучать на значительно более серьёзном уровне.

— Поражаюсь тебе: сколько можно зубрить! — Алина тряхнула гривой иссиня-чёрных волос. — Поедем в выходные на дачу. Снег наконец выпал, я на лыжах покатаюсь, ты свои кости-мышцы поучишь. Одну меня не пустят, а с тобой может прокатить.

— Ты с Костиком поедешь?

— Наоборот, поеду от него отдохнуть. Надоел.

— Алин, Митя тебе надоел, Костик надоел… У тебя так никогда никаких серьёзных отношений не будет. Может быть, дело в тебе самой.

— Конечно, во мне. Я однолюбка — всю жизнь люблю себя, ненаглядную, — Алина очаровательно улыбнулась. — Ну, едем в выходные на дачу?

В выходные на дачу поехали втроем: Лидия тоже отправилась с дочерями «отдохнуть от города и вашего отца», как она выразилась. Машина быстро бежала по припорошённому снегом шоссе. Лидия вела автомобиль уверенно, и настроение у неё было прекрасным — впереди два выходных, можно перезагрузиться и отдохнуть от бесконечных рабочих цейтнотов, с чашкой горячего кофе посидеть на веранде, наслаждаясь очарованием заснеженного сада, и, главное, можно эти два дня постараться не думать об очередном романе мужа. Слава, конечно, рассказывает, что он ведёт какие-то иллюзорные переговоры с заказчиками, но она прекрасно понимает, почему он поздно возвращается, подолгу утром стоит перед зеркалом, поменял парфюм… Лета было ему, кобелю, мало, пока жена на даче жила, — не нагулялся! Лида поморщилась: обещала себе на выходных не вспоминать о «художествах» мужа, а вот опять этот негатив лезет в голову. Разумеется, и она не без греха, но если позволяла себе адюльтер, то только на отдыхе, этакие легкие курортно-санаторные романы, которые никак на семье не отражались. А у Рождественского и после поездок ещё долго дым из ушей шёл. Отдыхали супруги всегда поврозь, прошлым летом хотели вместе полететь в Испанию, да Бог отвел — нога подвернулась, а то бы наблюдала, как он на пляже всех девок глазами ест. Не такой в молодости представлялась Лидии её семейная жизнь. Она вспомнила, как двадцать лет назад с завистью смотрела на молодую пару — на соседей тётки. Жизнерадостный Слава, высокий, поджарый (Лиде он казался сказочным красавцем), и всегда улыбающаяся его жена повсюду ходили вместе, держась за руки, и от них шла такая энергетика любви и счастья, что вокруг искрило. Лида завидовала Славиной жене, хотелось оказаться на её месте. И вот оказалась — стала супругой Рождественского, но ни разу не поймала на себе того восторженно-обожающего взгляда, каким он смотрел на первую жену. О своем прошлом браке Слава никогда не говорил, на вопросы о том времени не отвечал, никаких фотографий первой жены в доме не было. Может быть, ему до сих пор больно вспоминать о потере счастья. Хорошо, хоть Инна на свою мать не похожа, ничем ту курносую хохотушку отцу не напоминает, выросла дылда, серая, как моль, вылитая бабка, покойная Славкина мать. А то была бы ходячим напоминанием отцу о погибшей матери, о прерванной любви.

— Девчата, вы чем заниматься будете? — Лида решила прекратить раздражающие воспоминания.

— Как и планировали, — ответила Алина, не отрываясь от экрана телефона, — я на лыжах кататься и в бане парится, а Инка-зубрилка свою латинскую нецензурщину учить.