Книга Сердолик – камень счастья, страница 23 – Анна Корнова

— Ничего я не влюблена, — Инна против воли густо покраснела. — Мы с Митей с детства дружим.

— Ага, «дружим», — Рита презрительно фыркнула, — поэтому, когда от тебе звонит, ты в лице меняешься. Ты бы себя видела, когда со своим мажором по телефону разговариваешь: глаза сияют, голос звенит, и потом полдня в себя прийти не можешь.

— Митя не мажор. Мажоры — это избалованные папенькины сынки. А Митя очень порядочный, душевный. С ним интересно — он много знает…

— А если порядочный, — перебила Рита, — чем на него любоваться, давно бы залетела, и он на тебе бы женился. Тем более, что Алинке он, сама говоришь, не нужен.

— Каким образом залетела? Я же объясняю тебе: у нас с ним дружеские отношения. Ни о чём таком даже речь не идёт.

— А надо, чтобы шла. Давно надо было с ним переспать.

Инна молчала: слишком диким казалось, что говорила Рита. Митя, в понимании Инны, был почти небожителем — воплощением мужской красоты, ума и сосредоточением лучших душевных качеств.

— Хотя понимаю, — Рита продолжала развивать тему, — тебе это непросто. Вообще-то с девственностью давно пора было расстаться. Третий десяток уже.

— Двадцать лет — это ещё не третий десяток, — зачем-то начала оправдываться Инна, — да и нет у меня никого, с кем можно было бы.

— Что значит «нет никого»? Мужиков полно. Вон хотя бы Мишкин-Шишкин. Сколько раз с ним ночью дежурила? Могла бы и пасть в объятия.

— Скажешь тоже: Мишкин… Лучше навсегда девушкой остаться, чем отдаться Мишкину.

— Какая же ты, Инка, высоконравственная. Я бы сказала, что лучше даже Мишкину отдаться, чем навсегда оставаться девушкой, — Рита обернулась и осеклась на полуслове: в дверях перевязочной стоял доктор Мишкин.

Мишкин густо покраснел: он явно слышал окончание разговора. Сразу же покраснела и Инна. Рита испуганно затараторила:

— Дмитрий Игоревич, мы сейчас уже заканчиваем. Вот журнал «Учет работы сухожарового шкафа» заполню, и всё закрываем. Или Вам перевязочная будет нужна?

Вернувшись домой, Инна поведала Алине о неловкой ситуации, в которую они с Ритой попали.

— Ты не представляешь, как было стыдно!

— А чего вы вдруг решили обсуждать, стоит ли Мишкину отдаваться? — Алина заинтересовалась рассказом сестры.

Инна замялась: не объяснять же, что разговор начался с обсуждения её отношений с Митей. Но неожиданно Алина сама заговорила о своем поклоннике:

— Инн, выручи, пожалуйста. В пятницу у Митьки день рождения.

— Знаю. Он же нас всех в субботу на пинбол пригласил.

— Это он массово с друзьями и подругами будет днюху отмечать, туда мы с тобой сходим. А в пятницу, день в день, он в кругу семьи справлять будет — с мамой, папой за столом. Так он придумал, чтобы я тоже с ними отмечала. Сходи вместо меня.

— С ума сошла! Он же тебя позвал! — Инна не находила слов, чтобы растолковать сестре безумие её предложения.

— Я не могу, у меня в пятницу репетитор по английскому.

— А перенести занятие нельзя?

— Зачем? Чтобы убить вечер в компании Митькиных родителей. А тебя, кстати, тётя Настя очень нежно любит. Вы бы с ней и курлыкали.

— Алин, если ты не хочешь встречаться с Митей, так прямо ему и скажи. Это будет честно. Хотя, я уверена, ты потом об этом будешь очень жалеть, — Инна наконец высказала то, о чём думала всё последнее время.

— С чего ты взяла, что я не хочу с ним встречаться? Вот в субботу на пинбол с удовольствием отправлюсь. И вообще с Митькой удобно: он всегда отвезёт куда надо и мать с ним вечером в клуб отпускает. Но он любит мне по ушам постоянно ездить или вот — придумал в пятницу мне с его родней весь вечер сидеть. Меня не Митька, а его формат отношений не устраивает.