Книга Сердолик – камень счастья, страница 111 – Анна Корнова

Ночью, засыпая, по многолетней привычке, Инна обсуждала с мамой предстоящую встречу.

— Мама, представляешь: нашему папке пятьдесят пять лет.

— И мне бы сейчас пятьдесят пять было, а вот всегда молодой останусь — девушка на фотографии смеётся.

— Я твоё сердоликовое сердечко одену, оно всегда мне помогает.

— Так, наверное, оно уже из моды вышло, чтобы на торжество его надевать, — тревожится девушка.

— Мама, это теперь называется винтаж. Я одену кулон на длинную цепочку, и будет очень стильно. Надо только платье подобрать, чтобы всё сочеталось. Завтра, после работы, пойду по магазинам. Сейчас лето, вызовов немного. Успею, — Инна не пошла в ординатуру, чтобы быть хирургом, как вначале планировала, а стала участковым терапевтом в городской поликлинике. Не захотела идти в больницу, где в глазах окружающих, в первую очередь, была бы женой главврача. Мишкин не одобрил решение жены, но и отговаривать не стал.

— А чего ты, доча, вдруг так засуетилась? — мама хитро прищурила весёлые глаза. — Про Митю вспомнила? Хочешь его поразить?

— Да зачем он мне теперь? Может, мы и не встретимся.

— А если встретитесь, — мама улыбается, — он пожалеет, что тебя упустил. Ты ведь у меня красавицей стала. Про Машеньку ему скажешь?

— Ой, мамочка, давай потом про это поговорим. Мне пока платье красивое надо купить.

— Инночка, ты чего не спишь? — проснулся Мишкин, включил свет.

— Я засыпаю, Дим, не разгуливай меня, — Инна отвернулась к стене и закрыла глаза, представляя, как она зайдёт в банкетный зал, а навстречу её встанет из-за стола Митя.

Слава Рождественский встречал на вокзале дочь с внучкой. Поезд из Даниловска опаздывал, и Слава начинал нервничать. В молодости невозмутимо спокойный, в последнее время он часто волновался из-за пустяков: понимал, что ерунда, внимания не стоит, но всё равно бесконечно прокручивал в голове негативные варианты. Началось это лет восемь назад, когда в одночасье, как карточный домик, рухнула его налаженная жизнь, он оказался в совершенно непредсказуемом мире и стал ждать от судьбы новых подвохов. Слава и до того получал тяжёлые удары — когда ему было двадцать шесть, погибла любимая жена, ради которой он жил, но тогда был молод и полон энергии, поэтому собрался силами и пошёл вперёд — построил успешный бизнес, создал новую семью, росли дочери… Мысли о дочерях тоже стали болевой точкой для Вячеслава. Всегда волновался за старшую: тихая, неуверенная в себе, к тому же Слава замечал, что жена недостаточно внимательна к молчаливой малютке. Зато младшая никаких опасений не вызывала, отец только любовался ею — умничка, красавица, бесконфликтная, но при этом за себя могла постоять. А вот выросли, и оказалось, что за Инну напрасно беспокоился: выучилась, стала врачом, семья прекрасная, внучка — сплошная радость. А в Алине сломался нравственный стержень — ни самоуважения, ни достоинства в дочери не осталось. Слава винил себя: всегда занят был работой, остальное казалось второстепенным, а именно дети, как выяснилось, и есть самое главное, то, что после нас останется. Жаль, поздно понял эту простую истину.

Наконец прибыл долгожданный поезд. Из вагона сначала выпрыгнула Маша, подбежала к деду, повисла на шее, следом вышла Инна с большой дорожной сумкой, весёлая, загорелая, поцеловала отца. Только что прошёл дождь, вся платформа была в лужах. Маша взяла маму за руку, аккуратно, чтобы не обрызгаться и не промочить ноги, засеменила рядом. Слава с умилением смотрел на своих девочек, предложил: