Книга Любовь 50+, страница 91 – Анна Корнова

— В этом году, – девушка смутилась.

— А меня главврач заверил, что даст нашему отделению опытного специалиста.

— У меня красный диплом, – еле слышно произнесла девушка.

Любе стало понятно, что новая сотрудница не дочь и не любовница кого-то из нужных главврачу людей; скорее всего, Борисова попросил медик-чиновник за дальнюю родственницу. Так и оказалось, только не родственник, а сосед по даче, заместитель начальника отдела департамента, порекомендовал недавнюю выпускницу в многопрофильную больницу.

— А почему терапия? – Любовь Александровна с интересом смотрела на рыжеволосую девушку. – Сейчас в моде другие направления, да и материально они повыгоднее.

— Мне терапия интересна. Я считаю, что терапия самая логичная и систематизированная область медицины.

Люба мысленно улыбнулась: она, будучи студенткой, так же рассуждала, когда выбирала специализацию, но тогда ещё было не принято оценивать результаты работы врача не улучшением состояния пациента, а возможностью хорошего заработка. Сегодня о терапии редко мечтают. Мог бы дачный сосед помочь, например, в дерматовенерологию-косметологию определиться.

Люба слушала признание новой сотрудницы в любви к терапии, рассматривала задорные веснушки на симпатичном лице девушки и неожиданно услышала:

— А ещё мне Анатолий Михайлович сказал, что это место счастливое. Все, кто на этой должности работал, замуж за миллионеров выходят.

Люба изумлённо посмотрела на Катю Мирошко: работавшая до Махотиной на этой ставке врач вышла замуж и уехала в Сочи к мужу, но тот был далеко не миллионер. Про беременность Махотиной знали все, но откуда эта сплетня про богатого мужа? И известно ли в больнице, что этот миллионер муж Филимоновой?

— Главврач пошутил, – мягко улыбнулась Люба. – А Вы хотите замуж за миллионера?

— Это я так, к слову. Я пока замуж не собираюсь, – девушка виновато улыбнулась и тихо добавила: – меня жених бросил.

— Давно? – автоматически поинтересовалась Люба. История замужества Кати Мирошко ей была неинтересна, да и не уважала Любовь Александровна откровения посторонних людей.

— Вчера. Его бывшая девушка замуж вышла, и он понял, что только её любит и должен вернуть, а меня никогда не любил.

— И долго Вы встречались?

— Нет. Мы летом познакомились. Но всё было серьёзно, – губы девушки задрожали. – Мне так казалось.

— А Вы не беременны? В декрет не собираетесь?

— Нет, что Вы! Я буду работать, – девушка сообразила, что наговорила лишнего будущей начальнице.

— Вот и славно. Успокаивайтесь, выходите из стресса. Поверьте, скоро Вы поймёте, что всё, что с Вами происходит, только к лучшему. Люди сходятся и расходятся – это нормально. Здесь нет никакой трагедии вселенского масштаба.

Люба повторила слова Михаила, брошенные ей в тот страшный вечер краха их семьи. Зачем она сказала эту фразу, так больно её задевшую? Наверное, чтобы не сказать: расставание молодых людей после нескольких месяцев встреч ничего не значит по сравнению с переживаниями брошенной женщиной пятьдесят плюс после двадцати восьми лет совместной жизни.

От воспоминаний о прошедшем дне Любу отвлёк тихий стук в дверь, а затем в комнату зашёл Михаил, бережно держа набитую бумагами папку:

— Не спишь?

— Собираюсь.

— Нам поговорить надо, а ты от меня как будто прячешься, – Михаил говорил мягко, почти нежно.