Книга Любовь 50+, страница 57 – Анна Корнова

А кода Мирон смог взять себя в руки, смог засыпать без тяжёлых воспоминаний и водки, когда начал приходить в себя, Марина вернулась. Пришла тихая, прижалась, ласково прошептала: «Не могу без тебя»

Мирон отстранился. Марина принялась каяться, говорила о том, какой Мирон прекрасный человек, что у неё было наваждение и любит она только мужа…

А Мирон, как полгода назад, хотел бы поверить, но ясно понимал: врёт.

Как только сустав восстановился после травмы, Люба поспешила в отделение. Она скучала без любимой работы, и, похоже, в отделении скучали по Любови Александровне. Первое, что обрадовало Любу, ей не придётся встречаться с Махотиной – Маргарита Валентиновна легла на сохранение.

— На дежурстве кровь показалась, такую истерику закатила, срочно скорую вызывали. Вот она ­– сила природы! Даже эта зануда забеременела. Про замужество её даже разговоров не слышали, – ухмыльнулась Елена Георгиевна Баринова, выполняющая на время отсутствия Филимоновой обязанности завотделением.

— А кроме беременности Маргариты Валентиновны что ещё произошло?­ – прервала Люба Елену Георгиевну: сколько можно мусолить эту сплетню.

— Особенного ничего не было, – Баринова пожала плечами, – всё на редкость спокойно. Махотина всё затмила. Интересно, кто же её осчастливил радостью материнства.

«Мой муж», – вертелось у Любы на языке. Но не успела она дослушать догадки про возможного любовника Махотиной, как позвонил главврач: «Знаю, что вышли. Немедленно зайдите ко мне!». Интонация Анатолия Михайловича не сулила ничего хорошего.

— Я к Борисову, срочно вызывает.

Люба приготовилась к расспросам коллег о причине её отсутствия, но в корпусе администрации людей практически не было. Вопреки ожиданиям, и под дверью главврача никто не сидел.

— Можно? – заглянула Любовь Александровна в кабинет Борисова.

— Заходи, – пророкотал Анатолий Михайлович. – Рассказывай, как выпутываться собираешься?

— Из чего? – не поняла Люба.

— Что твоя Махотина устроила. Я же всё тебе вчера на почту скинул.

Почту Люба не открывала, и замечание главврача поставило её в тупик: неужели беременность Махотиной настолько важное событие, что надо заведующей отделением письма отправлять? Какие к Любови Александровне претензии: надо было за мужем следить, чтобы молодых медицинских специалистов не брюхатил? Смешно.

— Анатолий Михайлович, я не понимаю, почему беременность моей сотрудницы вызвала у Вас такое возмущение.

— А она ещё и беременная, – произнёс Борисов таким тоном, словно беременность была синонимом судимости.

— Так что же случилось без меня? – в замешательстве спросила Люба.

— На, почитай, – Борисов швырнул какой-то листок-ксерокопию. – Сейчас всю документацию проверять будут.

Люба мельком посмотрела на листок: «Филимонова Л.А. из корыстной и личной заинтересованности, чтобы получить стимулирующие денежные выплаты и улучшить показатели работы, вносила заведомо ложные сведения в официальные медицинские документы».

— Анатолий Михайлович, что это?

— Это уголовная ответственность медработника за подделку документов – служебный подлог! Подсудное дело. Экономическое преступление. На всю Москву прогремишь. И я с тобой заодно: укажут, что у меня под носом такое творилось, а то ещё найдут, что ты и меня в преступную схему вовлекла. Фиг знает, как квалифицируют!