Книга Любовь 50+, страница 122 – Анна Корнова

— Люб, я знаю, что ты где-то что-то обещала Гиппократу, но успокойся. Сиделку нашла, палату оплатила, с врачами связь поддерживаешь, по-моему, достаточно.

— А по-моему, не получается знать, что человек, с которым я прожила двадцать восемь лет, отец моей дочери, перенёс тяжелейший инсульт, разбит параличом, но при этом ничего не делать?

— Ачто тут можно сделать? Только свечку за здравие поставить. Он, что заслужил, то и получил. Вспомни, как он на себя болячки наговаривал, чтобы свои счета сохранить и с тобой не делить.

— Досохранялся, – вздохнула Люба. – Он пока со мной бодался, под носом у себя ничего не видел. Сейчас должен был бы в судах свои интересы отстаивать, а у него связанная речь отсутствует, да и мысли тоже. Полная дезориентация в пространстве и времени.

— Я вот никак в толк не могу взять: если Махотина за него замуж собралась, зачем она со своей сестрицей снюхалась с Мишкиными конкурентами.

— Так, у неё с Мишей очень быстро конфликты начались. Скандал при Махотиной всегда, как пудреница. А Миша к такому не привык. Я теперь понимаю, что он не только из-за судов, а реально вернуться пытался ко мне, даже не ко мне, а в нашу привычную спокойную жизнь. А после выкидыша Махотина почувствовала, что женить его не удастся, заистерила, не знала, что придумать, даже на свадьбу с ним увязалась, хотела показать, что в его семью может вписаться. А потом они с сестрой смекнули, что можно воспользоваться случаем, раз к разрыву дело идет, хоть деньгами разжиться. И вообще, Махотина любит, уходя, погадить: на меня кляузы писала, Михаила решила по миру пустить.

— Хорошо, Махотина стерва, а он на свадьбу её приволок зачем? Это потому что жениться на ней не собирался?

— Потому что дурак. Когда Махотину Сашка со свадьбы выставила, даже бровью не повел, мол, хотела пойти, вот и получила. И я вот думаю: он гулял от меня, обманывал, сейчас, конечно, обидно, но тогда я же про это не знала. У меня было почти тридцать лет спокойной семейной жизни, а это дорогого стоит.

— Ты на граблях что ли решила поплясать? Может, ты с ним теперь сойдешься? Лети, мотылёк, уж горит огонёк. Ему после инсульта постоянное присутствие медика не помешает. Будешь его выхаживать, а по ночам любимую фразу повторять про внуков и климакс.

— Прекращай иронизировать. У меня Мирон есть. Но даже, если бы я одна была, с Филимоновым уже не сошлась бы. Я на него теперь прежними глазами смотреть не смогу. Но одного его оставить тоже сейчас нельзя. И Мирон так считает.

— Да, Миша ответку за свои художества по полной получил. Резко, но красиво жизнь его умыла. Как говориться, не родись красивым, а родись психически устойчивым.

— Мила, хватит злорадствовать.

— Я не злорадствую. Я восхищаюсь мудрости жизни. Михаил Викторович всегда такой важный ходил, себя считал самым-самым, любые вопросы на раз решал, заявлял, что только слабаки не могут разрулить свои проблемы. И вдруг непревзойдённый герой-любовник свою бабу с шофёром застукал, и тут же она с сестрицей, его же помощницей, все документы потырила и кому следует передала. Тут и не такого инсульт свалит. Просто греческая трагедия.

— Сколько можно это обсуждать! Ты мне лучше скажи, когда сможешь при передаче картины присутствовать?

— На следующей неделе, не раньше.