Книга Жена авторитета, страница 29 – Екатерина Ромеро

Вижу, как Руслан достает пистолет. Пожалуй, я уже даже готова. Вздрагиваю, когда он подходит и заряжает его, а после раздаются выстрелы. Четыре точных выстрела по камерам. Зачем он это сделал... мне все равно уже, все равно.

Осторожно поднимаюсь, мне плохо, мне дурно, меня тошнит от этого кошмара.

— Где Тимоша? Я хочу увидеть его. Сейчас. Позволь мне его успокоить. Я не могу. Я обещала, что с ним все будет хорошо. Я обещала!

— Это невозможно, Аля.

— Как ты мог, дьявол лучше бы меня. Лучше бы меня убил! Он же беззащитный. Руслан, за что, что мы тебе такого сделали?!

— Аля, успокойся. Так было нужно.

Всхлипываю. Его “так было нужно ” для меня конец света. Брата нет, и я уже даже плакать не могу, это шок, неверие, это просто невозможно больно.

Мы молчим. Меня знобит, я не понимаю, что происходит. Здесь стало так темно, во дворе не слышно привычной охраны, и Руслан словно что-то считает, смотря на часы. Минуты, секунды моей агонии.

— Когда ты пришел ко мне домой впервые ночью, я уже ждала. Ждала, что придут бандиты, но не думала, что все окажется настолько страшно.

Я никогда не мечтала об ухаживаниях или свиданиях. Собственно, так и случилось. У меня не было первого поцелуя, вместо него было острое лезвие ножа, которое поцеловало мою щеку. Не знаю, что я чувствовала в тот момент. Наверное, ужас. А еще холод. Да, я тогда думала, что ты убьешь меня сразу, но ты выбрал более жестокий метод.

Я помню, как мне наживо зашивали порез, без наркоза. Дважды. Как я увидела себя впервые в зеркале после всего. Я стала той, кем ты теперь меня называешь, — уродиной, хотя, когда мы были в браке, я этого не ощущала. Думаю, ты ловко все это скрывал.

А еще я верила, что тебе дорог Тимоша. Теперь я понимаю, что нет.

Смотрю на него. Руслан молчит. Крутит нож в руке.

— Когда ты отдал меня Чеху и я сидела в подвале, закованная в наручники, я тогда поверила, что мне конец. Честно говоря, я даже не помню, как ты меня забирал оттуда. Так, только обрывками. И уже вспоминаю, как приходила в себя. Не могла говорить, есть ничего просто не могла, мне было больно.

У нас ничего не получалось, но я упорно верила, что мы все преодолеем. Что эта любовь бьет меня током не просто так. Не тогда, когда ты велел меня раздеть при всех в клубе, когда ты заставил меня делать тебе минет и у меня разошлись швы на щеке.

Я все прощала, все и даже другую женщину в твоих объятиях.

Все бы простила тебе, любимый, но только не это. Не это. Ты сломал мое сердце, ты сломал мою душу. Ты сломал мне жизнь. Ты меня сломал, Руслан!

Боже лучше бы ты убил меня. Лучше бы убил еще тогда. Сразу. И не было бы надежды ни у меня, ни у моего брата, который на миг поверил, что ты защитишь, спасешь его и не дашь в обиду даже в самые черные времена.

Но ты обидел. Ты же убил его, убил! Господи боже... Мама, прости. Прости меня. Прости.

Савелий и Ганс

— Алло, Савелий, у нас ЧП!

— Какое еще ЧП?

— У клуба мальчик. Нам кто-то ребенка подкинул.

Включаю поворотник. Сегодня замотался так, что не помню уже, когда кофе пил, и ощущение приближающейся беды все никак не проходит. Не дай бог, Чезаре снова заявятся, нам же пиздец будет, хотя и без них проблем хватает.

— Чего? Ганс, ты что, бухой?

— Ты меня услышал? Крутой, бросай все и приезжай, это срочно! Я не знаю, что делать. Чертовщина какая-то.