Книга Жена авторитета, страница 11 – Екатерина Ромеро

— Борода, я не брошу свой город! Я никуда не уеду отсюда. Никуда! Хоть, блядь, потоп, хоть наводнение, я здесь. Это мой город!

— Ладно, тогда пойдем по другому: я пробью по Власову, а вы следите за новостями. Скоро они сделают перевыборы и посадят своего человека. Я хочу понять, кто это будет. Будем отталкиваться от новостей, и да: не прекращай поиски пропавших девушек. Даже если мы больше не у власти, все контакты и зацепки у нас. Там десятки пострадавших. Это важно.

— Хорошо, да, я знаю, до связи.

* * *

Крутой, Фарах и Брандо

— Ну что там, пацаны, есть новости?

— Ты бюллетени видел? Савелий, что это за нахер? Я даже имен этих не знаю, кто за них голосовать будет?

— Это чистая формальность, Брандо. Они посадят своего человека. Где этот бюллетень, дай-ка мне.

Пробегаюсь по именам, я их реально не знаю, какие-то левые вообще.

— Так, а это что такое: Мурад Салахов? Есть идеи? Откуда, блядь, они повылазили?

— Что-то знакомое. Вроде видел где-то в документах.

— Фарах, пробей их. У меня уже голова не варит.

— Хорошо. Что-то еще, Савелий Романович?

— Да, сколько сегодня новых жертв?

— Не знаю.

— Фарах, я прибью тебя! Ты должны быть в курсе всего!

— Так ведь я больше не мэр.

— Бывших мэров не бывает, чтоб ты понимал! И ты все еще получаешь зарплату! Я понимаю, что у тебя жена беременная и все такое, но, пожалуйста, ты в Прайде, мы продолжаем работать, даже если у нас забрали мэрию, если у тебя забрали кресло, все равно! Пацаны, если бороться за свое не будем, в пизду город отнимут, вы это вообще осознаете?

— Да понятно.

— Нет, не понятно, Саня! У меня денег нет, Прайд живет только за счет клуба, казино и гения Ганса, который еще как-то умудряется ворочать дела. Хотите получать зарплату и дальше — подрывайте жопы и идите работать!

— Хорошо, принято.

Отпускаю их, закуриваю, откидываясь на диване. Тяжело мне без Фари, тогда все как-то проще было. Он все схемы продумывал, а теперь я один. Да, Гафар помогает, но он далеко, а пацаны молодые. У них опыта нет, еще и следи, чтобы не пристрелили. Семьи уже у всех, дети, и риски выросли в разы.

Я больше не могу делать только то, что мне хочется, не думая о последствиях. Теперь я должен думать не только о своей семье, но и о семьях всех, кто в Прайде, а еще как-то вернуть власть, а это, сука, задачка со звездочкой.

Пользуясь тем, что мои руки стали свободными, быстро вытираю слезы. Мне щеку два раза зашивали, пятнадцать швов сделали из меня уродину, я знаю. Я так стеснялась этого, волосами пыталась прикрывать, но Руслан всегда говорил, что даже внимания не обращает.

Обратил все же. Конечно, вот и правда всплыла, какой же я была идиоткой.

Лучше бы он тогда не щеку, а шею мне порезал. Все равно без наркоза тогда зашивали, штопали по живому, без обезболивающего, но я еще тогда терпела. Жить хотела. Надеялась, а теперь что?

Он играл со мной или как? Я не знаю.

— Извини, Сабир, не заметил сразу, думал, не видно.

— Это видно. Товар низкопробный, она на хрен такая никому не сдалась!

Кивает в мою сторону, а меня как парализовало. Руслан, если не любишь больше, не люби. Просто дай уйти, я больше никогда тебя не потревожу.

— Что с ней делать-то теперь?

— Ищите любителя. Пойдет со скидкой как брак, — пробасил Руслан, и я тогда я окончательно понимаю: это больше не мой муж.