Книга Мечты сбываются!, страница 20 – Рин Скай

— Чем планируешь заниматься в дальнейшем? – подошедший Фрэнкино будто подслушал мои мысли.

— Я сейчас думаю об этом.

— Тебе надо подумать о колледже. Больничные преподаватели очень хвалили тебя. У тебя явные математические способности.

А я поняла: или сейчас или никогда! И мой язык, помимо воли, произнес:

— Я написала книгу.

Фрэнкино Капелла

Фрэнкино нахмурился. Внешность этой девушки никак не вязалась с писательской деятельностью. И о чем она могла написать в свои шестнадцать лет, живя в Тьмутаракани? Сопливые подростковые любовные переживания? Скучное фэнтези или еще какую графоманию?

— Пожалуйста, мистер Капелла, я пришлю вам ее по почте. Начните читать, и, если она вас хоть чем-то заинтересует, подскажите, что делать дальше.

Так как Катя не просила у него чего-то сверхъестественного, посол согласился.

— Как долго я еще смогу находиться в Нью-Бйорке? – С надеждой спросила девушка.

— Залепилли настаивает на твоем нахождении в клинике до конца этого года. Но я думал о твоем образовании. Возможно, к сентябрю тебе будет лучше вернуться домой и возобновить семестр.

Он видел, как Катя вздрогнула при этом. Неужели так не хочет возвращаться обратно домой?

— В общем, к сентябрю, Залепилли решит, оставлять тебя или выписывать. Поздно-то как! – внезапно спохватился Фрэнкино. – Я отвезу тебя обратно в больницу, и поеду в аэропорт, через пару часов у меня вылет в Тирославию. Скучаешь по дому?

Катя смутилась и покраснела. Вот это – реакция!

— Чуть не забыл! – хлопнул себя по колену посол, - Наберу твоих родных, они просили позвонить, когда я буду с тобой.

Он потыкал несколько кнопок и протянул трубку Кате.

* * *

Я отошла к другому краю площадки и уставилась на ночные огни мегаполиса. Мучительно долго длились гудки, но вот, наконец, кто-то снял трубку.

— Алло! – это, несомненно, был голос бабушки. – Говорите!

— Это – я, бабуль!

— Катюша! – обрадовалась пожилая женщина. Она говорила громко, практически кричала в трубку.

Наговорившись вдоволь, поздравив непутевую внучку, пожелав мне всего и сразу, бабушка, наконец, передала телефон маме.

— Раннее утро у нас! – сообщила мама, после поздравлений. – Папа вчера крепко выпил за твое здоровье, а сейчас мучается, встать не может.

— Ты ему скажи, мам, пусть не пьет. – расстроилась я.

Забыла ведь, как он ежедневно напивался всё её детство, и, видимо, продолжает делать это до сих пор.

— А, ты же знаешь, это бесполезно, - вздохнула мама, - ладно, Катюш, а то сейчас все деньги послу проговорим! Возвращайся быстрей!

Мама отключилась, а меня передернуло от её просьбы. Ну, уж нет! К отцу алкоголику и насмешливым родственникам я не вернусь ни за что на свете! Я подошла обратно к Капелле и протянула ему трубку.

Сегодня меня чуть дважды не хватило кондрашкой от его слов. Но надеюсь, что мне удавалось сохранить лицо, и Фрэнкино не догадался о моих мыслях.

Даже если посол отправит меня на родину осенью, у меня еще минимум есть целое лето, чтобы хоть как-то зацепиться в любимом городе.

Впервые в жизни меня посетили мысли о симулянстве. Мое желание оставаться в Нью-Бйорке как можно дольше было настолько огромным, что я готова была разыграть ухудшившееся самочувствие или придумать головные боли, обмороки, судороги –  что угодно, ведь мне панически не хотелось возвращаться на родину.