Книга Целительница его сердца, страница 49 – Рин Скай

— Ах ты, мерзавка! — топнула ногой Соба.

— Айрин, ты чего! — повертела пальцем у виска Ава, — Замолчи, а!

— А что? Возьму и пожалуюсь, ибо нечего меня шпынять постоянно!

Соба, хоть и через зубной скрежет, но все же взяла себя в руки, глубоко вздохнула, и как ни в чем небывало продолжила:

— У вас, юные леди, завтраки, обеды и ужины оплачены господином куратором. Стол для вас накрыт. Вон там, у окна. Проходите.

— Благодарю. — выдавила я из себя ненастоящую ухмылку.

— Господина куратора благодари, меня-то за что! — хмыкнула Соба. — Была бы моя воля, я бы вообще вас не кормила, чтобы сдохли с голоду!

— Не дождетесь! — милым голоском пропела я.

— Приятного аппетита, леди! — в том же тоне пожелала Соба, и удалилась, недовольно качая головой.

— Айрин, ты бы не дерзила ей так… куратор и правда уедет, а тебе еще тут учиться.

— Да пофиг, Ава! Она первая начала грубить. А я не привыкла молчать!

— Да? — удивленно вскинула брови Ава. — Раньше ты была тихой и молчаливой. Давно ли такой смелой стала?

Ох… я прикусила язык. Надо быть поосторожней и не выпячивать свой настоящий характер, не то меня скоро все раскусят, а мне этого не надо.

Столик у окна и вправду был уже накрыт для нас. Он ломился от кофе, круассанов с семгой, точно таких же, которыми завтракали мажоры, радовал нас сырной и колбасными нарезками, несколькими видами булочек, так же тут были фрукты, овощи, маслины, в общем все меню шведского стола из какого-нибудь пятизвездочного отеля здесь присутствовало.

Из моего кантибэга послышалось голодное пищание, и я технично скормила Тыковке и Ричарду круассаны, нарезку, фрукты и булочки. Надеюсь, мои проглотики наелись и не умрут с голоду до обеда.

— Это же лопнуть можно, если так завтракать каждый день! — произнесла Ава, сыто откидываясь на стул.

— А зачем так наедаться? — не поняла я. — Съела чуть-чуть и хватит!

— Как это, зачем? Как это хватит?! — посмотрела на меня Ава, как на умалишенную. — Мы же сиротские! Вечно голодные! Нельзя еду оставлять, надо все до последнего съесть, вдруг потом долго не придется ничего есть?!

И снова прокол. Меня воспитывала тетка, и какой бы плохой она не была, но голодом меня точно не морила. А вот местных сироток… ох, надо тоже быть поосторожней в таких мелочах.

Мы уже почти закончили завтракать, я поднесла чашку кофе к губам, как меня тут же сильно толкнули в спину.

Тихонько матюкнувшись (ну не сдержалась!), я злобно обернулась. Кофе пролился мне на руки, так как я ухитрилась вовремя отбросить чашку, чтобы не залить наряд. Красивое новое платье не пострадало.

Как оказалось, толкнула меня Владислава, и теперь нагло ухмылялась в окружении своих дружков-мажоров.

— Ой, вот незадача… — притворно покачала она головой, не заметила тебя.

— Ах ты тварь! — вскочила я со стула, и, сжимая кулаки ринулась на Владиславу. — Чего тебе от меня надо? Чего ты все время задираешься?

— Ой, у нашей сиротки голос прорезался, что думаешь, если в койку к куратору влезла, то…

Владислава вдруг резко оборвала свои грязные домыслы и во все глаза уставилась на мои кулаки. То есть на проявленную от кофе метку куратора.

Перевела резкий взгляд на меня, а потом снова на метку. Побледнела.

— Ты… ты его вещь!? — пробормотала она.

— В смысле, вещь? — нахмурилась я.