Книга Его десятый развод, страница 12 – Рин Скай

ВАЛЕНТИНА

Ибрагим идет на меня стеной. Высокий, здоровенный, пугающий.

Не смотрит на меня, а лишь на свои перчатки.

Я отступаю. Пячусь шаг за шагом. Кажется, что если сорвусь на бег, то и Ибрагим кинется на меня, как хищник на добычу.

Все это уже было однажды. Воспоминания накладываются на реальность и мне становится вдвойне страшней.

Муж все так же стоит у окна, не шелохнется, но внимательно наблюдает за мной и своим охранником.

Дальше только кухня, стена и стол.

На столе какие-то чашки, тарелки. Хватаю утварь и кидаю ею в Ибрагима. Но это для него все равно, что праща.

Он надвигается медленно и неотступно. И из-за этого все жилы, все мои внутренности сводит от страха.

Я чувствую себя загнанной в угол. Это ужасное чувство, когда ты не можешь остановить своего преследователя. Не можешь никак повлиять на него.

Я падаю на четвереньки и ползу под стол. Для меня это хоть какое-то иллюзорное укрытие от неизбежного.

— Что там у вас? — доносится из гостиной голос моего мужа.

— Что-то не то, господин. — опускается Ибрагим и заглядывает под стол.

— В смысле, не то?

Я забиваюсь в самый угол. Мне кажется, что в руках у Ибрагима нож.

Меня уже ранили однажды. Я помню это состояние. Я пытаюсь прикрыть это место. В то же время начинает печь слева. В области сердца.

— Что здесь на хрен происходит?

В кухне, опираясь на трость, тяжело хромая показывается Харитонов.

— Господин, я могу ошибаться, но сам смотри.

Харитонов тяжело доходит до меня. Хмурит брови, кажется, что он хочет заглянуть в самую мою суть.

— Проверь! — отдает он приказ.

Руки Ибрагима в перчатках лезут ко мне. Я отбиваюсь как могу.

Но все же ему удается расстегнуть мои джинсы и дернуть их вниз, слегка приспустив. Все это он делает в перчатках. Смотрит конкретно на место около пупка, не смея блуждать глазами по моему телу.

— Звиздец. Приехали! — присвистывает Харитонов.

— Господин, смотри, у нее губы посинели! — на мгновение Ибрагим обжигает меня взглядом.

— Вижу, бляха-муха! — глаза Харитонова расширяются, и кажется, что в них промелькнуло едва заметное беспокойство. — Приведи сюда Богданыча, быстро!

От Ибрагима и след простыл, а Харитонов, отбросив свою трость и позабыв про сломанную ногу, опускается на пол.

Я едва ли в сознании, и уже не сопротивляюсь. Он подтягивает меня к себе, и берет на руки.

— Господин, тебе помочь? — на кухне появляются люди Харитонова.

— Сам справлюсь. С дороги!

* * *

ВАЛЕНТИНА

Иголка жалит мою руку. Я на миг выныриваю из беспамятства.

Я в спальне. Мне поставили капельницу. Тот самый доктор, который вчера зашивал спину моего мужа внимательно и напряженно оглядывает меня. Харитонов и Ибрагим тоже в комнате.

Я снова засыпаю.

Когда я открываю глаза, за окном уже темно.

— Поспали немножечко? Как себя чувствуете? — доктор улыбается мне, и одновременно внимательно рассматривает.

— Да вроде, лучше… — бормочу я.

— Я тогда вашего мужа позову. Он просил сообщить ему, как вы придете в сознание.

— Нет, пожалуйста… — начинаю просить я, потому что понимаю, что ничем хорошим это не закончится.

Харитонов снова начнет обвинять меня во всех смертных грехах, а доказать ему свою невиновность я все равно не смогу.

— Если вы думаете, что я позволю дать свою пациентку в обиду, то вы ошибаетесь. — улыбается доктор с отчеством Богданович. — Но, не исполнять приказы Харитонова — чревато последствиями.