Книга Папа для Капризули, страница 29 – Рин Скай

Аришка удовлетворенно вздыхает.

— Ну вот. Теперь ты домашний.

Я не выдерживаю и тихо смеюсь. Григорий Андреевич бросает на меня быстрый взгляд, и в его глазах мелькает что-то мягкое.

— Так лучше? — спрашивает он у дочери.

— Да. Теперь можно чай пить и не быть начальником.

— Очень полезное уточнение, — говорит он.

Я снова пытаюсь подняться, но он тут же оказывается рядом.

— Лежите.

— Я хотела сесть…

— Зачем?

Он осторожно, но уверенно укладывает меня обратно на диван. Его ладонь касается моего плеча, и от этого простого прикосновения по коже проходит горячая дрожь. Он наклоняется ближе, трогает мой лоб тыльной стороной пальцев.

— Температуры, кажется, нет, — бормочет он.

Потом смотрит мне в глаза так внимательно, что мне хочется отвернуться.

— Вы очень бледная.

— Это освещение плохое, — слабо шучу я.

— Нет. Это вы упрямая.

Он берет мою руку. Так естественно, и ненавязчиво. Его пальцы бережно находят пульс на запястье, и я перестаю нормально дышать. По мне разбегаются тучи мурашек. Он смотрит на часы, считает, слегка нахмурившись.

— Пульс учащен, — констатирует он.

Еще бы ему не быть учащенным. Рядом с таким мужчиной! И давление у меня наверняка поднялось рядом с ним.

— Может, снова в больницу? — спрашивает он. — Я отвезу.

— Нет! — слишком поспешно отвечаю я. — Не надо. Правда. Мне уже лучше, просто слабость.

Он явно не в восторге от моего ответа, но спорить не успевает, потому что Аришка тянет его за рукав.

— Пойдем играть. Я сейчас достану игрушечный чайник и блюдца.

— Сейчас?

— Да. У меня гости есть. Ты и зайка. Мама болеет, она не может.

Он смотрит на меня, потом на ребенка.

— У меня, боюсь, совсем нет навыков чайной церемонии.

— Ничего, — великодушно говорит Аришка. — Я тебя научу. Только не проливай понарошку.

И тут мой начальник вдруг вспоминает:

— Подождите. Вот я — дурак! — хлопает он себя по лбу. — У меня еще кое-что есть.

Он идет к пакетам на кухню и возвращается с большой коробкой. Я даже с дивана вижу яркую упаковку и замираю.

— Это тебе, — говорит он Аришке.

Она сначала не верит, потом берет коробку обеими руками, заглядывает — и визжит так, что у меня звенит в ушах.

— Ку-у-укла!

Из коробки появляется роскошная кукла с целым ворохом одежды. Платья, туфельки, маленькая сумочка, какие-то заколки, расчески — все такое красивое, что я сама в детстве о подобном только мечтала.

— Боже, — шепчу я. — Григорий Андреевич, это слишком…

Он не отрывает взгляда от сияющей Аришки.

— Не слишком.

— Мам! — кричит дочь. — Смотри! Она настоящая принцесса! Ее зовут Алиса! Я так решила.

— Очень серьезное решение, — говорит мой начальник.

Аришка уже усаживает куклу на ковер.

— Алиса будет жить с нами. И дружить с зайцем. Только зайка иногда кусается, но это от любви.

— Ценная информация, — невозмутимо отвечает он.

— А еще ей нельзя кашу на голову. Это я один раз случайно сделала, — признается Аришка и шепотом добавляет: — зайцу на голову кашу пролила. Мама потом стирала. Три раза.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко. Даже Григорий Андреевич слегка отворачивается, но я вижу, как дрогнули его губы.

Он садится на корточки рядом с дочерью, помогает открыть коробку до конца, достает кукольное платье.

— Это вечернее или повседневное? — спрашивает он с серьезностью человека, обсуждающего контракт на миллионы.