Книга Папа для Капризули, страница 24 – Рин Скай

Я молчу. Потому что спорить бессмысленно. Потому что она права хотя бы наполовину.

Она оживляется, уже по-своему прикидывая:

— Слушай, давай на эти деньги продуктов хороших купим. Тебе врач такое меню выписал, как в ресторане. Индейку, рыбу, творог, фрукты, орехи. Аришке что-нибудь вкусное. И тебе витамины потом.

Я медленно качаю головой.

— Нет, Маруська.

— Почему нет?

— Я эту премию переведу на накопительный счет.

Она удивленно моргает.

— Сейчас?

— Да. Сегодня.

— Тоня…

— Мне надо, чтобы были деньги. Не на еду, не на пледы, не на приятные мелочи. Мне нужна денежная подушка безопасности. Запас. Чтобы если Антон снова примется за свое, я могла нанять юриста. Могла собрать документы. Могла в суде доказать, что мне есть на что содержать дочь. Что я справлюсь одна.

Маруська смотрит на меня долго, уже без улыбки.

— Думаешь, снова дойдет до суда?

— С ним всегда может дойти.

Я перевожу деньги на накопительный счет, и мне становится чуть легче, как будто я положила еще один крошечный камень в стену, которой пытаюсь отгородить себя и Аришку от невзгод.

Маруська тихо вздыхает, встает и снова берется за половник.

— Ладно, — говорит она уже мягче. — На счет, так на счет. Значит, так и надо.

Потом оглядывается на меня через плечо.

— Но суп ты все равно будешь есть. И это уже не обсуждается.

Я невольно улыбаюсь.

— Это я, пожалуй, переживу.

— Вот и умница, — говорит она. — А потом обратно ляжешь. Копить силы тоже, между прочим, стратегически важно.

Я киваю, думая о том, как же все-таки спокойно и без лишних слов Григорий Андреевич распорядился помочь мне так, чтобы я не могла отказаться.

Глава 15

ГРИГОРИЙ

Приезжаю в офис и почти сразу понимаю, насколько сильно выбивает из колеи отсутствие Антонины. В приемной непривычно тихо. На ее столе аккуратно сложены папки, в подставке стоят ручки, компьютер выключен, а кресло отодвинуто ровно настолько, будто она вот-вот вернется, сядет, заправит волосы за ухо и своим спокойным голосом скажет, какие встречи у меня на утро.

Но кресло пустое.

И это почему-то раздражает сильнее, чем любая сорванная сделка.

Я захожу в кабинет, кладу телефон на стол, снимаю пиджак и пытаюсь с ходу включиться в дела. Открываю почту, просматриваю документы, даю пару распоряжений, подписываю то, что давно ждет подписи. Работа идет, но через силу. Каждые несколько минут ловлю себя на том, что думаю не о контрактах, а о ней.

О ее бледном лице.

О дрожащих губах.

О тесной кухне, где пахнет дешевым чаем и супом.

Меня передергивает от одной мысли, что Антонина живет в таких условиях. Там не до полноценного лечения. Там не до витаминов и режима. Там и правда лишь бы на суп хватило.

Я беру телефон и набираю бухгалтерию.

— Бухгалтерия, — раздается в трубке деловой женский голос.

— Елена Сергеевна, это Юсупов.

Голос тут же становится собраннее.

— Да, Григорий Андреевич, слушаю вас.

— Подготовьте премию Антонине Березиной. Проведите сегодняшним числом.

На том конце короткая пауза.

— Простите, в каком размере оформлять?

Я называю сумму и, откинувшись на спинку кресла, смотрю в окно.

— Основание? — осторожно уточняет она.

— За отличную работу по итогам первого квартала.

— Поняла. Сегодня проведем.

— Не задерживайте.

— Все будет сделано в течение часа, Григорий Андреевич.