Книга Святоша, страница 11 – Юлия Резник

— Ох ты, Господи… Мужчина, который сам признаётся, что у него есть совесть. Ид, срочно хватай его, пока я не передумала и не забрала себе! – пропела Светка мне в волосы, даже не пытаясь прикрутить громкость. Мои щеки залил румянец стыда, а этой, главное, хоть бы хны! Я зашипела на подругу, Павел даже не дрогнул. Стоял как скала, и только циничная усмешка легла на его тонкие губы, непрозрачно намекая на то, что он таких, как Светка, на своем веку повидал достаточно. Фу, какая же гадость!

— Свет!

— Ладно-ладно, я вас оставлю. Я же тебе не нужна? Дашутке лучше, а у меня прям с утра генеральная репетиция.

— Иди уже, – фыркнула я. – Все равно помощник из тебя – так себе.

— Вы со мной? – Светка обратилась к Павлу.

Дашка выпустила грудь. Я отвернулась, чтобы переложить дочь в манеж, в уверенности, что они оба свалят. Поправила одежду. Убрала лекарство и пипетку на пеленальный стол. В сто пятый раз проверила температуру у дочки, предвкушая очередную бессонную ночь. С тяжелым сердцем вышла из спальни, чтобы прибраться на кухне, и чуть не подпрыгнула, застав развалившегося у меня на диване Павла! Какой же он все-таки огромный! На этом диване прекрасно размещалось человек шесть, а тут, если бы мне захотелось присесть, ему бы однозначно пришлось потесниться.

— Почему вы еще здесь?

— Сам не знаю. Может, потому что у тебя такой вид, будто ты вот-вот отдашь богу душу?

Я покосилась на собственное отражение в панорамном окне. Да неужели все так плохо?

— У меня все под контролем, – устало вздохнула я.

— Я так не думаю. Тебя есть кому подстраховать, кроме этой, с позволения сказать, подруги?

— Эй! Света хорошая!

— Ага. Я так и понял. – Павел уткнулся в телефон, что-то там открыл под моим удивленным взглядом. Взял мой булькнувший входящим айфон. Нахмурился.

— Это все твои деньги?

— Эй! – я выхватила из его рук свой телефон. Ну-у-у гад! Скинул мне три копейки, чтобы по всплывшему пушу понять, в насколько плачевном финансовом положении я нахожусь. – Тебя это не касается! Покинь, будь добр, мою квартиру! Мне нельзя нервничать – может перегореть молоко, а ты меня здорово нервируешь.

Я наступала, переполненная злой решительностью. Павел вскинул ладони, точь в точь как тогда, в парке.

— Ухожу. Но подумай все-таки над моим предложением.

Павел

Ни о чем она думать не собиралась – это было ясно как божий день. Мне тоже пора было завязывать со всякого рода мыслями. Но почему-то не получалось. Совсем. И после нашей последней встречи ситуация только усугубилась.

Смотрел на нее – красивую, на все сто вписывающуюся в шикарный интерьер квартиры, которой могла лишиться, представлял, какой бы была ее жизнь, не случись того, что случилось, и думал о том, как же все, сука, в этой самой жизни хрупко. Она же была сто процентов счастлива. Дом – полня чаша, наверняка любящий муж, ребенок, путешествия – что еще надо?

Эх, Ярик-Ярик… Твою же мать! Ладно, ты на себе поставил крест, но это…

Мы никогда не были близки с братом. И все равно известие о его поступке произвело на меня колоссальное впечатление, ведь когда мать поняла, что не справляется с его воспитанием, она попыталась было подключить к этому процессу меня. А я, хоть убейте, не понимал, с какого перепугу… У меня были свои интересы, были друзья и первые отношения с девочкой, которые я как-то умудрялся совмещать с подготовкой к поступлению в серьезный ВУЗ, а потом и учебой в нем. Честно? Ярик банально не вписывался в мою жизнь. Мать давила на то, что я просто завидую, что он жил с ней, тогда как я остался с отцом. Большей чуши я в жизни не слышал! С моей стороны никакой ревности не было абсолютно. Просто мы с Ярославом были настолько разными, что я не представлял, о чем нам с ним говорить. И на почве чего сходиться.