Книга Титановый король, страница 82 – Юлия Резник

Колеса машины размеренно скребут асфальт.

— Так ли не знаешь?

— Не знаю! – хмурюсь я.

— Ты, как всегда, нащупывал границы.

— Какие еще границы?

— Моего терпения, конечно.

— И как? Ты говори, если я их вдруг перешел, а то мало ли. – И опять за каким-то чертом я накаляю. Кто бы мне объяснил, зачем? Наверное, я завидую тому достоинству, с которым Дина себя несет. На фоне ее все, что я ни делаю, кажется жалким.

— Да нет, – она снова усмехается. – По поводу баб я не переживаю.

— Вот как? Думаешь, я представляю интерес лишь для тебя?

— Ни в коем случае. Скорее это тебе никто не нужен. – И я не знаю, что конкретно, но что-то в ее голосе задевает меня за живое. Отзывается там, где, казалось, было давно все мертвым. Черте что! Она столько добра мне сделала… А я… Мне почти жаль, что я не способен ответить на ее чувства. – Приехали.

Она кладет руку на ручку. Но я не даю ей выйти:

— Постой, Дин. Я… Черт. Прости меня.

— За что? – лучше бы она не улыбалась. Так понимающе, что хоть плачь.

— За то, что порешала с малыми. Я получил новые документы. И на радостях забыл тебя поблагодарить.

— Ну, у нас был договор… Так что ничего такого я не сделала. Просто выполнила свои по нему обязательства.

Она все же выскальзывает из машины, оставляя меня в успевшем остыть салоне. Наедине с формальностью слов.

Ага. Договор. Так и есть. А ее замечание, очевидно, намек на то, что сам я условий не выполнил. Медленно отстегиваюсь. Выбираюсь наружу. Ее уход выразительней всяких слов. Упреков и прочего дерьма, которым, как я думал, все рано или поздно закончится. И тогда мне просто придется… ну, вроде как с чистой совестью сделать это.

Дина же… Дина дает мне понять, что к ней я могу прийти только по доброй воле.

Медленно, уже все для себя решив, я захожу в дом. Иду к сыновьям. Те безмятежно спят – каждый в своей кровати. Целую их, после долго стою под душем. А когда больше не остается ни единого повода оттягивать это и дальше, я иду к Дине и, даже не постучавшись, с силой толкаю дверь в ее комнату.

Она резко вскидывается на кровати. На длинных худых ногах лежит свет от торшера. О том, что я забыл принять Виагру, вспоминаю лишь тогда, когда это становится совершенно неважным. У меня, оказывается, и без всякой Виагры член стоит, только в путь. От облегчения и какого-то… ужаса, что ли, пот катится по лбу и спине. Выступает над губой и собирается на висках бисером. Напряжение сумасшедшее, даже сердце стучит через раз. Я рывком развязываю узел на прикрывающем бедра полотенце и делаю шаг к кровати. Темные глаза Дины становятся маслянистыми, как нефтяные пятна. А у Лизы они, как небо, голубые-голубые... Только мне больше никогда в них не упасть. По позвоночнику прокатывается мерзкая липкая дрожь. Я наклоняюсь, обхватываю пальцами тонкие щиколотки Дины и дергаю на себя. Она соскальзывает ниже по белоснежным простыням. Пальцы дрожат, когда я сгребаю край ее футболки, чтобы обнажить ее тело, но… Это слишком. Я не могу… Не могу себя заставить. Внутри ворочается черная муторная тоска. Опираясь на колено, я смещаюсь выше. Из груди вырываются душераздирающие хрипы. Напрочь игнорируя их, раздвигаю ноги Дины своими бедрами. Не могу избавиться от навязчивой мысли, будто ее нефтяной взгляд оставляет следы на моей коже. То ли пачкая. То ли клеймя. Хрен его знает. Да и какая разница? Я зажмуриваюсь, опускаю голову и вгрызаюсь зубами в ее маленькую неженственную совсем грудь, в надежде, что это сойдет за ласку. Дина всхлипывает… ерзает подо мной. Почему-то мне кажется, что этого достаточно, что я уже могу, отодвинув трусики, с силой в неё толкнуться. А в ней так жарко, так тесно… Так хорошо… И шокирующе по-другому. Меня накрывает откат. Эрекция вянет. Чтобы вконец не облажаться, я фиксирую худые бедра и принимаюсь вколачиваться в нее, как поршень. И все-таки кончаю… А справившись, скатываюсь с Дины и на заплетающихся ногах возвращаюсь к себе. В какой момент начинаю плакать, не знаю…