Книга Титановый король, страница 131 – Юлия Резник

— Я… а, может, не терять времени? Ну, изъять…

— Прекрати. Какой смысл тебя кромсать, пока мы даже толком не знаем, что с ней?

Я вскидываю взгляд на отца. Сколько он со мной здесь торчит?

— Пап… Я… не хотел стать твоим разочарованием.

— Ты не стал. Не думаю, что мог бы сильнее тобой гордиться… – батя сглатывает, и я все-таки плачу.

И снова дорога. На этот раз в аэропорт. И снова ожидание. Наверное, недолгое, все же когда скорая на летном поле, с формальностями не тянут, но… время – весьма относительная величина. Мне оно кажется вечностью.

— Дина! Дина… Скорее носилки! Осторожнее.

— Не кричи. Мне страшно плохо.

А я ее голос месяц не слышал… Падаю на колени. Времени на сантименты нет. Но нет сил обойтись без сантиментов.

— Не буду кричать. Я просто выпорю тебя, когда все закончится. Как ты могла допустить это? Как ты могла? Я же… – чувствую, что если не остановлюсь, то разрыдаюсь вслух как ребенок. – Ладно. Мы это потом обсудим, – закрываю двери скорой. – Лиля… кровь cito.

— Я ничего плохого не делала.

— Ты чуть себя не угробила! – я ору. В скорой кроме нас еще три человека…

— А тебе какое дело до этого?

Я открываю рот. Хватаю спертый воздух, как рыба… «Какое мне дело?» – хочется проорать. Но вместо крика с моих губ срывается всхлип. Еще, и еще один. Я реву как ребенок, вытирая нос гребаной маской. Реву так, как не плакал тысячу лет. Может, вообще никогда. Уткнувшись носом в обивку салона. И, может быть, правда слышу, а может, мне просто чудится за спиной ее удивленные… робкие… «Федя»… «Фед, ну, ты чего?».

— Я люблю, Дина. Я люблю… В-вот чего ты… я правда не знаю.

Следующие полтора часа нам не до разговоров. Дину обследуют. Я присутствую при всех процедурах. Но как же трудно сосредоточиться под ее пристальным, сдирающим кожу взглядом…

— Я ошиблась, да? – Дина откашливается. За последний месяц, похоже, она стала еще тоньше. Она кажется такой маленькой на большой больничной кровати. Такой чудовищно маленькой. Не сумев выдавить из себя ни звука, киваю. Я уже все сказал. А детали сейчас… ну, кому они, ей богу, нужны?

— Прости.

— Ты меня тоже. И пожалуйста, никогда… никуда больше не уходи, не дав мне объясниться.

— Куда ж я теперь уйду? – Дина шевелит рукой с воткнутой в нее капельницей.

— Да уж.

— Не злись. Я пила все-все свои лекарства.

— Вопрос, как тогда ты докатилась до такого…

— А это тебя, очевидно, Федор Алексеевич, спросить надо, – звучит за спиной отцовский голос. Не совсем понимая, что на это ответить, я молча наблюдаю за его приближением. А тот не спешит развивать тему. Пододвигает стул. Тяжело на него опускается и прячет лицо в ладони.

— Все так плохо? – усмехается Дина, но она меня не обманет. Я вижу… вижу этот страх в ее глазах. Зеркальное отражение моего собственного ужаса. – Нужен… новый орган? Операция?

— Никакая операция здесь не поможет.

Бескровные губы Дины дрожат. Она отводит взгляд, чтобы не показывать мне своих эмоций, но я же… Я же испытываю все то же.

— Кроме кесарева сечения, конечно. Но до этого еще надо дожить с таким-то токсикозом.

Федор

— Папа? Данька, Ник, папа вернулся! А мы тебя не ждали до вечера… – Маша откладывает увесистый анатомический справочник, вскакивает на ноги и сломя голову несется ко мне. Ей восемь, за последний год она вытянулась и здорово повзрослела. Иной раз смотрю на нее, мою точную копию, и заорать хочется: Эй, время, остановись! Пусть она подольше побудет маленькой. Со всеми этими «почему и как»… Розовыми пятками да сбитыми в кровь коленками. Секретиками, которыми Машка щедро со мною делится, забравшись на руки. Пахнущая янтарной солнечной пылью и шампунем со вкусом бабл-гам…