Книга Титановый король, страница 101 – Юлия Резник

Я же вижу ситуацию несколько шире. Не всякий на его месте смог бы вот так безоговорочно принять чужих детей. И, уж тем более, не каждый бы стольким пожертвовал ради любимой женщины. Он ведь выбрал ее, не задумываясь, поставив на кон привычную жизнь и взвалив на себя, восемнадцатилетнего, ответственность, которую мало какой взрослый мужик захотел или смог бы на себя взять. Многие ли так любят? Нет. Сейчас такого не встретишь. Мы живем во времена, когда никто не готов жертвовать. Где каждый выбирает себя. Свой комфорт, душевный покой и перспективы на будущее. Федор же выбрал любовь…

И тут у вас, должно быть, возникнет ехидное – все так, но любит-то он, Диночка, не тебя. А я вам отвечу – это понятно. Другое дело, что разглядев в нем эти качества, очень трудно не мечтать, не ставить себя на место женщины, которую он вновь полюбит. Не представлять, а как это, когда тебя любят… так? Даже понимая, каким мазохизмом от этого веет.

А еще он очень напоминает мне папу. Не внешне, конечно. Своим отношением к детям, да, наверное, и к жизни в целом.

— Ну, вот и все…

Встряхиваюсь.

— Угу. Чудесный был вечер.

Фед хмурится, но кивает. Снимает руку с коробки передач и обхватывает пальцами руль.

— Нормальный. Учитывая, что я вообще не знал, чего ждать.

— У тебя замечательная мама и отличный отец. Я рада, что нам удалось пообщаться.

— Ой, только не надо этого!

— Чего? – удивленно двскидываю брови. Мальчишки на заднем сиденье спят, склонившись головами друг к другу.

— Ты же все слышала, что он говорил.

— А, ты об этом… – пожимаю плечами. – Да, слышала. Но это никак не испортило моего впечатления. И потом, мы с тобой классно повеселились. Ты обалденно танцуешь.

Фед косится на меня. Несущиеся нам навстречу фонари скользят по его лицу. И блестят на белоснежных, обнажившихся в кривой улыбке зубах:

— Я ходил на танцы.

— Серьезно? – смеюсь.

— Ага. Целых пять лет. Не хотел расстраивать маму. Ей нравилось наблюдать, как я вальсирую.

— И я ее очень хорошо понимаю. Кстати, спасибо, что за меня вступился.

— Когда?

— Когда отец пытался тебя убедить, что мы не пара.

Это правда дорого стоит. То, что Фед бросился на мою защиту так рьяно. Не задумываясь… И вообще. Будто доказывая, что я в нем ни на грамм ни ошиблась.

— Ты же сказала, что тебя его слова не задели. Выходит, врала?

— Нет, что ты. Тут в другом дело. Твоего отца я понимаю прекрасно.

— Чег-о-о-о? – протягивает недоверчиво Фед.

— Слушай, как ни крути, а в глазах старшего поколения я действительно не самая лучшая партия для тебя.

— Это еще почему?

— Я старше.

— Пффф… – Федор закатывает глаза. И это, надо сказать, производит впечатление. Мне очень хочется верить, что для него наша восьмилетняя разница в возрасте действительно не имеет значения.

— Опытнее.

— Разве это не плюс?

— Не всегда. Все зависит от багажа. У меня он не самый лучший.

— В каком это смысле?

— Да в принципе… Как-то не складывается у меня жизнь. Слушай, давай лучше сменим тему.

— Ты о своем ребенке?

Я едва ощутимо вздрагиваю. На ветровое стекло одна за другой приземляются в танце снежинки. Фед включает дворники, а мне так хочется опустить стекло и, набрав немного снега в ладони, растереть им пылающее лицо. Может быть, у меня опять температура?

— Что с ним случилось?