Книга Ведьма, страница 61 – Юлия Резник

— А что значит — отказаться от дара? — подает голос Зима, — это как вообще?

— Мы рождаемся с силой, которую необходимо использовать. Кто как ей распоряжается. Кто во благо, кто во имя зла. Но отказаться от неё нельзя, точно так же, как и нельзя перекроить предначертанное. Это табу. Мать нарушила оба правила. Отказалась от дара и пыталась переиграть смерть. А старушка с косой таких игр не прощает.

В комнате воцарилось молчание.

— А ты можешь использовать силу и во имя зла? — нарушает молчание Степан, — я думал, ты либо хороший персонаж, либо плохой.

— Нет. Два начала живут в человеке. И это его выбор, которому из них посвятить свою жизнь. Иногда очень сложно контролировать свою темную сторону. Она вырывается на свободу, что означает — меня лучше не злить лишний раз, — полушутя, полусерьезно заканчивает свою мысль, приоткрывая правый глаз.

— Берём на заметку, — хохочет Степан.

А Ксения смотрит на него пристально, как будто знает что-то:

— Очень на это надеюсь, Степан.

— Ладно, что-то у нас разговор не новогодний совсем получается. Тратим время непонятно на что! А ведь уже можно открывать подарки, — вскакивает Игорь, потирая руки и прерывая возникшее между Степаном и Ксенией напряжение.

Женщина отрывает взгляд от Зимы и заинтересованно смотрит на Игоря. А он кивает под ёлку, где аккуратной горкой лежат красиво упакованные коробочки. Ксения задорно подхватывается:

— Давайте наперегонки! — а потом запнулась резко, стрельнула глазами в их сторону. Что они подумают о её ребячестве? И выдохнула тут же расслабленно, потому что не было в них и грамма осуждения. Только радость и предвкушение.

Ксения принялась за первую коробку. А в ней шарф шелковый известной фирмы, дальше — три комплекта белья разных оттенков, и нежный ведьмин румянец в благодарность. Оба мужчины, затаив дыхание, наблюдает, как женщина переходит к коробке со стеклянной ведьмочкой:

— Осторожно. Тут очень хрупкий подарок, — замечает улыбающийся Степан.

Ксения аккуратно, закусив губу, вскрыла коробку, извлекая на свет стеклянную фигурку.

— О Боже! Красота-то какая! — поднимает потрясённые, счастливые глазища на мужчин, — Вы где такое чудо нашли?

— Она сама нас нашла, — смеётся Степан, — когда мы уже отчаялись купить тебе что-то стоящее. Нравится?

— Очень!

Смеётся заливисто, и трепетно подрагивающими пальцами скользит по фигурке.

— Спасибо, — шепчет смущённо.

— Поблагодари нас, как следует, — искушающе шепчет Игорь. И тут же нежно касается ведьминых губ. Господи… Как же сладко! Исследует её рот, скользит языком по губам, играет с язычком, — а теперь поблагодари Степу, он тоже старался для тебя.

Ксения, улыбаясь, целует Степана, но улыбка быстро слетает с губ, и только острое томное желание заполняет все вокруг. Инициативу снова перехватывает Игорь. Проводит пальцами по шее, целуя жадно, спускается к ключицам, и дальше, вниз. В четыре руки раздевают любимую, набрасываются на манящие вершинки. Две макушки: темно рыжая и чёрная с проседью, каждая возле своей груди. Лижут, посасывают, сводят с ума. Степан скользит рукой между ног, где все припухшее и влажное в ожидании проникновения. Не может себе отказать в удовольствии: отрывает губы от груди, раздвигает ведьмины ноги и… Языком, по налитым губкам и сладкому клитору. Ксения стонет, а Игорь отрывается от своего занятия и залипает невольно на происходящем у Ксении между ног. Почему он не ласкал её так? Ясное дело, почему… Он вообще очень брезглив в этом плане. Сколько баб просило его о подобной ласке, а он отшучивался, или делал вид, что не понимает, о чем его просят. Но с ведьмой… Захотелось, до дрожи в пальцах захотелось попробовать её на вкус. Даже рот слюной наполнился в предвкушении. Степан на мгновение оторвался от своего занятия, девушка потянулась невольно за ним, становясь на колени, чем тут же воспользовался Игорь, прогибая её под себя и входя во всю длину истекающего смазкой члена. Ксения всхлипнула, Степан тут же заглушил её стон поцелуем. Не очень удобно целоваться, когда твоя партнерша раскачивается под толчками другого мужчины. А Игорю как-то неожиданно приходит в голову мысль, что не только он никогда не ласкал Ксению ртом, но и она не дарила им такого удовольствия. Наклоняется к уху любимой и шепчет жарко: