Книга Ведьма, страница 44 – Юлия Резник

— Я не знаю, какая кошка между вами пробежала, но… Сделай что-нибудь, а? Она же умирает!

— Что ты предлагаешь? Трахнуть ее прямо в палате?!

— Почему бы и нет! У нее vip, вряд ли вас кто-то потревожит!

— А сама ситуация тебя не напрягает?!

— Меня напрягает только то, что она умирает! — буквально выплевывает слова.

— А то, что мы двое ее трахаем, нет?! Это в порядке вещей?! — заводится Игорь.

— Если ей это нужно, то — да! В порядке вещей. Лучше так, чем ее потерять, не находишь?

— Черт-черт-черт! Как же мы вляпались в это, а?

Одной рукой держит руль, второй в отчаянии потирает затылок:

— Околдовала она нас, что ли?

Степан молчит, уставший. Спина вновь противно ноет, и даже на ревность сил не остается, хотя, высадив его у дома, Игорь и возвращается в больницу. И Степану совершенно понятно, зачем.

Игорь входит в палату, Ксения лежит, свернувшись клубком, отвернувшись к окну.

— Решил заняться благотворительностью? — хриплый вопрос.

— Нет, решил избавиться от проблем одним махом! Точнее… Трахом.

— Ты такой милый, — шепчет.

— Все для тебя!

И он молча раздевается, бесцеремонно сдвигает ее с края, ложится рядом. Забирается рукой под футболку, вверх, к груди, сжимает до боли соски, крутит их между пальцев. Одновременно стаскивает с попки трикотажные штаны, не удосуживаясь их снять. Рукой проверяет готовность — влажная. Хорошо! Врезается в нее одним толчком, она стонет приглушенно в подушку. Ни поцелуев, ни ласки — одна механика. Мужчина понимает, что без дополнительной стимуляции она не кончит, опускает руку к клитору, трет его, поглаживает. Ксения всхлипывает в вымученном оргазме. В несколько движений ее догоняет мужчина, выплескиваясь ей на спину, после чего молча одевается и уходит.

Ксению выписывают через два дня. Как же она счастлива оказаться дома! Дел накопилось множество, но она не спешит браться за все сразу, понимая, что за последнее время ее энергетический баланс нарушен настолько, что ставит под угрозу само ее существование. Надо беречься.

Она с радостью наблюдает за успехами Степана, который заметно продвинулся в своей реабилитации, и постепенно возвращается к остальной работе. Только одно не дает покоя — Игорь. Он как будто надломился. Ксения отчетливо это видела и… не ведала, как помочь. Первый раз в жизни, наверное. Она знала, что мужчина влюблен, но он всеми силами пытался отречься от этого чувства, перебороть его, что еще больше усугубляло его душевные метания. Игорь изменился. В нем исчезли легкость и мальчишеская бесшабашность, появились злость и показная жестокость, совершенно ему не свойственные до этого.

Степан же, напротив, пылинки с нее сдувал, как с вазой хрустальной носился. И оторваться не мог. Или не хотел. Постоянно касался, ласкал, поглаживал. Он освоил все доступные для него формы удовлетворения Ксении. Он выучил все оттенки ее удовольствия. Так почему она не может этим ограничиться? Почему безропотно раздвигает ноги, когда Игорь приходит к ней? А он приходит. Ставит на колени и остервенело врывается, ни слова не говоря. И она каждой порой впитывает его эмоции — любовь, ненависть, злую черную похоть. Вот и в этот раз так — вбивает ее в кровать, жестко, не давая спуску. Ксения хнычет и подается навстречу движению.

— Нравится, да? — издевательски, — тебя по-всякому можно… Да, Ксения? Лишь бы кончить. По хрену, с кем! — рычит злые слова в такт каждому резкому толчку.