Книга Моя по умолчанию, страница 61 – Юлия Резник

Я представляю, как мы идем с ней рука об руку перед десятками камер. И все от нас чего-то хотят, что-то спрашивают, куда-то тащат. А потом наши фото печатают в журналах, и по новостям говорят – Даная и Георгий Астаховы посетили то-то и се-то…

— Может быть, иногда, – соглашаюсь я.

— Спасибо, любимый. Правда, я это очень ценю.

За ее «любимый» я готов ходить на все мероприятия, куда бы нас ни позвали.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Даная

Телефон зазвонил, когда не было еще и восьми. Не отрывая наверняка помятого лица от подушки, нащупываю гаджет:

— Алло.

— Доброе утро! Телеграм-канал «Глянец». Даная, как вы прокомментируете слухи о том, что вышли замуж в обмен на дорогостоящий земельный участок в центре города? Это правда? Можно ли считать ваш брак с Астаховым фиктивным? Или по условиям договора вы обязаны...

— Не знаю, откуда у вас эта информация, но большего бреда и представить сложно, – прерываю незадачливого папарацци и отключаюсь. Телефон тут же снова звонит. На этот раз на связи – Галка.

— Ты не представляешь, что происходит!

— И что же? – интересуюсь я, понимая, что поспать мне вряд ли удастся. Сладко зеваю и потягиваюсь так, что кости трещат.

— Журналюги каким-то образом пронюхали про ваш договор с Астаховым. С утра осаждают нашу пресс-службу. И, кажется, я догадываюсь, кто нас слил.

— Правда? И кто же?

— Кто-кто, благоверная твоего кобеля-свекра! Больше некому. Вот какого черта Астахов при ней трепался?

— Думаю, хотел поддразнить отца.

— И вот, что из этого вышло! Ну, курица безмозглая, попадись она мне!

— Да ладно тебе, – улыбаюсь такой запальчивости.

— Нет, я тебе поражаюсь, Дадина! – пуще прежнего горячится Галка. – Как ты можешь оставаться такой спокойной?

— Ну, во-первых, мне нельзя нервничать, а во-вторых, за последние недели каких только сплетен я о себе не слышала. Одной больше – одной меньше. Подумаешь.

В примыкающей к спальне ванной выключается кран, и практически тут же из нее выходит мой муж. На бедрах повязано банное полотенце, на груди блестят хрустальные капли воды, в руке – полотенце поменьше, которым он сушит мокрые волосы. Кра-са-вец.

— Так что нам делать? Слать всех лесом? Не так-то это легко. Они подняли данные аукциона.

— И как это влияет на ситуацию?

— Сама посуди. Астахов снялся с торгов в день вашей свадьбы. Попробуй теперь докажи, что он – не жираф.

— Ах вот как, – рассеянно замечаю я, с жадностью наблюдая за принявшимся одеваться мужем.

— Так что нам говорить?

— Ничего не говорите. Хотя нет! Нет… Скажите, что у нас с мужем… что у нас все по огромной любви.

Астахов замирает, оборачивается ко мне. И вопросительно вздергивает бровь, мол, что случилось? Улыбаюсь в ответ, качаю головой – ничего. Подзываю его пальцем. С намеком похлопываю по кровати.

— Вы бы уже засветились с ним где-то. Или дали бы какое-то интервью. Тебя ж постоянно зовут. Вот сходила бы.

— Ну, посмотрим. До связи.

Отбрасываю трубку и ныряю в призывно раскрытые объятья мужа. Со смехом рассказываю ему все, как есть. Начиная со звонка, который меня разбудил, заканчивая разговором с Галкой.

— Ч-черт. Вот я придурок. Прости. Надеюсь, это по тебе не сильно ударит? – Астахов обхватывает мою щеку ладонью, проводит большим пальцем по губам. У меня совершенно хулиганское настроение. Качаю головой: