Книга Обычная история, страница 88 – Юлия Резник

— Что-то я не помню, чтобы мое «хочу» как-то разнилось с твоим, — вставляю я поперек. От обиды губы дрожат… И гребаный подбородок. Потому что его слова — херня полная. Ни черта он не угадал. — Нет, я, конечно, понимаю твое желание спихнуть вину на меня, но Таирчик, давай по-чесноку. Стоял-то у тебя будь здоров.

— Я этого не отрицаю, — дернув крыльями носа, цедит Валеев.

— И что? Мне тебе в ноги упасть теперь? Не отрицает он, — хмыкаю.

— Просто Миша тебе не нужен. Тогда зачем это все?

— А почему нет? Мы оба — свободные люди. Понимаю, что мужчине твоей культуры и воспитания сложно понять, что два человека могут встречаться, чтобы просто потрахаться, но я…

— Перестань корчить из себя прожженную блядь!

— Спасибо за совет, но, думаю, этот вопрос выходит за рамки вашей компетенции, как моего начальника, — сцеживаю яд. Его слова обижают. Но в то же время… Я сытой кошкой жмурюсь, потому что смогла-таки вывести его на эмоции. Чертовщина какая-то! Почему мне так сладко от этого?

— Чередой беспорядочных половых связей ты не избавишься от своего прошлого.

— А ты его не вернешь, даже если будешь насмерть держаться за одну бабу!

Таир вскидывается, глядя на меня в упор. Все краски сходят с его лица. Оно на глазах превращается в неподвижную серо-желтую маску.

— Таир… — сглатываю я, сто раз за прошедшую пару секунд пожалев о том, что ляпнула.

— Вон пошла.

— Таир, прости. Я не хотела…

— Убирайся.

Выбегаю из кабинета. Меня аж трясет. Ну вот что я за дура, а?! Он же ко мне всегда по-хорошему. А я? Вот так, да? За все добро, которым Валеев так щедро меня одаривал?

На негнущихся ногах возвращаюсь к себе. Кабинет опустел. Остались только Таша и Стрельников.

— Ребят, я домой. Устала.

Не глядя на них, подхватываю рюкзак. Достаю из кармашка наушники, Миша, кажется, меня окликает, но я делаю вид, что не слышу. Втыкаю капельки в уши, врубаю погромче звук и уношусь прочь. Долго-долго гуляю вдоль озера. По той его части, где выложенная красивой тротуарной плиткой набережная уступает место извилистой вытоптанной собачниками траве.

Вспыхнув как спичка, я довольно быстро остываю. Анализирую, отдираю корки от зарубцевавшихся ран, методично те расковыриваю, чтобы заглянуть глубже. И в итоге, окончательно обессилев, сдаться под весом навалившейся на меня правды.

Ладно. Я вела себя… недальновидно. Но это ведь не со зла, а потому что я сама не знаю, в какую крайность меня швырнет в тот или иной раз. Мечусь я не от хорошей жизни. И к Таиру меня так сильно тянет, скорее всего, потому, что его руки — единственное место на всей планете, где меня не трясет и не укачивает. Моя тихая гавань. И не моя…

Выбившись из сил, возвращаюсь домой. Наливаю вина. Много не выпьешь — наутро не будет варить голова, а мне без этого в работе не обойтись, но один бокал пропустить можно. Устраиваюсь на балконе, укутавшись в плед. Лето пролетело совершенно незаметно. Нет, так, наверное, всегда кажется, но в этом году ощущение быстротечности времени как никогда острое. Только вот жара, не щадя никого, выжигала все кругом, превратив нашу с Сашкой клумбу в кладбище розовых скелетов, а уже зябко… И воздух пахнет кострами и терпкой горечью готовящихся к последнему танцу листьев. Ну и вино в моей руке, да… В молодости я могла до утра гульбенить, а потом хоть бы хны. А сейчас, как выяснилось опытным путем, мой максимум — два бокала, что же будет дальше? Этот вопрос преследует. Давит. Не позволяет заякориться в этом гребаном здесь и сейчас. Получить удовольствие… а хоть бы от совиньона. Или вечерней прохлады очередного дня на изломе лета.