Книга По-другому, страница 78 – Юлия Резник

— А есть повод? – блин, это ж надо – голос и впрямь аж звенит от напряжения! Не пойму, что со мной. Гормоны разгулялись как будто. Провериться?

— Вообще нет. Я же объяснял, что работы сейчас – тьма.

— И когда ж ты поесть успел?

— Да встреча у меня была в столовке. Вот и перехватил с голодухи.

— Встреча? В столовке? И с кем же?

— С Глуховым.

— Это тот, который в губернаторское кресло метит?

— С ним.

— В столовке? С губернатором? – завожусь я.

— С кандидатом, – веселится Меринов, но тут же становится вновь серьезным: – Это закрытая информация, Вер. Так что даже подружкам о ней ни слова. Поняла?

— Ты меня за идиотку держишь?!

— Почему?

— Думаешь, я поверю в эти шпионские… я даже не знаю, как это назвать!

— Думаю. Я сказал тебе гораздо больше, чем мог, чтобы успокоить. Давай, ты меня потом поревнуешь, – устало прикрывает глаза. И почему-то я только теперь замечаю, насколько он осунулся.

— Ну что там за беда у вас? – сменив тон, обнимаю его и утыкаюсь носом в грудь.

— Я ж пока не могу рассказать. Когда прижмем кого следует – из новостей узнаешь. А пока, Вер…

— М-м-м?

— Может, даже придется тебе под охраной походить.

— Ты серьезно?

— Более чем. Я под серьезных людей копаю. Прости, не хотел вас светить, но… Не смог без тебя.

Не знаю, может, я, конечно, не до конца понимаю, насколько реальна озвученная угроза. Но когда Ефрем, приподняв меня за подбородок, целует, все другое, и угрозы, блин, в том числе, отходит на второй план.

Мычу от удовольствия, глажу его голую теплую черепушку. Кошкой лащусь, выпрашивая больше. И так, считай, до утра ждала. Меринов на секунду размыкает наши губы, глядя на меня бешено, жадно, переводит взгляд на лестницу за моей спиной и едва заметным движением подбородка безмолвно указывает, что делать дальше.

Как взмываю наверх, не помню. Только звук его тяжелых шагов за спиной. Низом живота проходится череда болезненно-острых спазмов. Господи… Весна на меня так действует, что ли? Или ревность? С губером он, видите ли, встречался… С губером. Я буду дурой, если поверю, да? Или, напротив, я дура, потому что в нем сомневаюсь?

— Готовая уже вся, Вер. Смотри, как течешь… – хрипит Меринов, проникая пальцами между ног. – Ревность, что ли, на так тебя действует? – шепчет на ушко, задевая языком края раковины и заставляя ежиться.

— Ну не одному же тебе меня к Костику ревновать, – выдавливаю, всхлипывая на каждом слове. И уж не знаю, какого эффекта я ожидала добиться своими словами, но точно не того, который за ними следует.

— Ревность тут ни при чем, Вер, – поясняет Меринов, поворачивая к себе лицом. – Он может быть опасен. Вам лучше не видеться, пока все не разрешится.

— Но как же? А если он захочет встретиться с Юлькой? – не без труда ловлю ускользающую нить разговора.

— Только под присмотром, Вер. Никакой самодеятельности, слышишь?

Зачарованно глядя в темные глаза Ефрема, киваю. Уж не знаю, что там у него за расследование, но в том, что касается Рожкова, Меринов явно перегибает палку. Ревность – такая штука, я и сама сегодня чуть было не наломала дров.

— Точно? – шепчет, потирая сосок подушечкой большого пальца.

— Абсолютно. Сделаю все, как ты говоришь.

Тешу его эго, да. Знаю, что он очень любит, когда беспрекословно ему подчиняюсь. Но это не означает, что в реальности так и есть. Не стоит забывать, что мужик – это голова, а женщина – шея.