Книга Это любовь, страница 65 – Юлия Резник

— Занимайся детьми, Альбин. Мы все решим.

Аля кивнула и пошла к распахнутым настежь дверям, где уже мелькали девчонки в платьях-зефирках. Но на полпути замерла… Медленно обернулась, осознав, что Савва, сам того не замечая, говорил с ней словами и интонациями Аркаши. И она… велась. И она успокаивалась едва ли не точно так же, как если бы поговорила с мужем. До чего же удивительно.

— А можно я распущу волосы?! – приводя ее в чувство, Акулина потрясла руку матери.

— Д-да, конечно.

— Можно?!

— Ой, нет, Акулин, – опомнилась Альбина. – Ты же запаришься, посмотри, какая жара.

— Ладно… А потом сразу будет дискотека?

— Угу. А как стемнеет – салют.

— Ва-а-у. А расходимся в десять?

— Именно.

— А может… – начала было Акула, но ее тут же прервала мать:

— Не может. Расходимся в десять. Неужели не нагулялись за целый день?

— Нет. Потом вообще все друзья разъедутся, – с сожалением вздохнула малышка.

— Может, мы тоже куда-нибудь вырвемся. Вот ты бы куда хотела? – принялась заговаривать зубы дочке Альбина.

— На северный полюс! К пингвинам.

— Пингвины живут на южном. Да-да, не смотри на меня так. А еще они никогда не встречались с белыми медведями, которые как раз обитают в Арктике.

— Значит, я хочу в Антарктиду. Туда можно поехать?

— Конечно. Но это сложная и долгая экспедиция. Не уверена, что мы сможем вырваться в этом году.

— Вот так всегда, – надула губы Акула.

— Да брось, лето только пришло. Зачем нам опять в снег и холод?

— Из чувства противоречия! – нашлась девочка. Аля рассмеялась.

— Из чувства противоречия люди в основном совершают какие-то глупости, и ничего больше. Давай-ка я застегну все же платье.

Чего Альбина не учла совершенно, так это того, каким испытанием для нее станет салют. Когда на них с Аркашей напали, звуки выстрелов она как раз таки и не слышала. Снайпер располагался черт знает где, это было физически невозможно. Только треск и звук бьющегося стекла. Но сознание, видно, достроило остальное… И теперь ей хотелось сбежать.

А вот дети, как и ожидалось, были в полном восторге. Прижимая к себе скачущую Акулину, Аля пыталась зарядиться ее восторгом. Растягивала губы в улыбке, больше напоминающей оскал. Хлопала в ладоши. А перед глазами проносились те самые первые секунды, когда она поняла, что Аркаша умирает. Вот тогда Аля и узнала, что такое животный ужас. Почувствовала его металлический запах, вкус… Тот забивался в рот и нос, не давая дышать, проникал в кровоток и сковывал льдом вены. Все потом говорили, что она мгновенно сориентировалась в ситуации и начала действовать, что и спасло ее мужа. Это было удивительно, потому как самой Альбине казалось, что прошли миллионы лет, прежде чем она нашла в себе силы пошевелиться. Миллионы лет изнуряющей, загоняющей иглы под ногти боли.

— Тщ-щ-щ, – привел Алю в чувство голос мужа. Видно, поняв, что с ней происходит, Аркаша уткнулся лбом ей в живот. И потерся колючими щеками. Всхлипнув, Альбина опустила ладонь на его блестящую лысину. Погладила, как большого кота. Наклонилась, поцеловала… Очень быстро легкое касание губ помимо воли углубилось.

— Потом, Аркаш… Дети же.

Да, на первый взгляд, тем было совсем не до них. Но все же существовали какие-то правила поведения, которых необходимо было придерживаться.