Книга Огненное сердце, страница 68 – Юлия Резник

— Учитывая наши мощности, в ближайшие пять лет мы сможем произвести порядка двухсот самолетов. В производстве уже находится двадцать машин для трех авиакомпаний. Конечно, все они находятся на разной стадии производства. Первые шесть самолетов уже почти собраны. Но как мы понимаем, во многом вопрос поставок первых бортов будет увязываться с сертификацией авиатехники. Процесс идет параллельно, – фонтанирует энтузиазмом Кощеев. Я пытаюсь проникнуться его задором. Это же такой кайф, наконец, продемонстрировать результат, в том числе и своей многолетней работы. Вот только в последнее время мне настолько сложно майнить радость, что и это будто мимо проходит.

— Поставки на рынок начнутся уже в этом году? – берет быка за рога один из журналистов.

— Первые две машины, да, будут готовы до конца года. Но не будем забывать о сертификации, которая в первую очередь зависит от темпов работы по двигателю. Согласно требованиям, нужно выполнить не менее ста двадцати полетов.

— И что? Успеем? – интересуется президент. Я вся как по щелчку подбираюсь. Вроде не в первый раз мне приходится общаться на таком высоком уровне, но это все равно каждый раз волнительно.

— А вот давайте у Амалии Станиславовны уточним, – подталкивает меня вперед Кощеев.

— Мы идем согласно графику, – растягиваю губы в улыбке. – Если никто не будет срывать план работы извне, справимся.

А что? Почему я должна умалчивать о наезде, который стоил мне нескольких недель проволочек? Президент смотрит так, что хрен поймешь, какие мысли в его голове бродят. И улыбается.

— Вот по душе мне такие ответы, – кивает он.

— Амалия Станиславовна – выдающийся двигателист. И отличный управленец… – вставляет свои пять копеек академик. Тот на своем веку повидал столько первых лиц государств, что не испытывает перед ними никакого трепета.

— Ну, результат мы видим, – улыбается Николай Степанович. – Так что мешать вам никому не позволим. Правда? – оборачивается к окружающим его плотным кольцом сотрудникам ведомственной охраны. Ч-черт. Наверное, это означает, что я вне опасности? Кажется, именно это он сейчас и сказал. Будто ища подтверждения своим догадкам, оглядываюсь. Но здесь не так-то много наших, а остальные вообще, думаю, не в курсе, в каком мы побывали замесе. Останавливаюсь на стоящем чуть в стороне Димке. Он мне ободряюще кивает.

— Спасибо за высокую оценку нашей работы, – лепечу я, да только кто меня слушает. Время первого лица сильно ограничено, и он сразу же переключается на других. Жаль. Я бы хотела отметить всех ключевых специалистов. Рассказать о том, какой важный вклад каждый из них внес в общее дело. Чтобы страна знала своих героев. Ну ладно, хотя бы просто увидела их… И о папиных заслугах упомянуть непременно. Потому как без наследия, которое он оставил, ничего бы у меня не вышло. Не успела! Основная масса журналистов переключилась вновь на президента с Кощеевым. А вопросы тех, кто остался возле меня, ничего кроме раздражения не вызывали. Все они сводились примерно к одному – как такой красивой молодой женщине удалось реализоваться в настолько непростом исконно мужском деле.

— Не обращай на них внимания, – замечает Димка, когда от меня, наконец, отстают. – Им не понять, почему люди, имеющий твой бекграунд хотят и могут чего-то добиться сами.