Книга Огненное сердце, страница 31 – Юлия Резник

Я открываю тойоту, которую он мне одолжил, и откидываюсь на сиденье. Деградация личности проходит стремительно. Еще утром моей силе и самоуверенности можно было только позавидовать. А сейчас… Я сама не своя. Я напугана до беспамятства. Господи, Руцкая, просто включи мозги! Давай. Ты отлично умеешь анализировать вводные. Могла ли в реальности случиться ситуация, которую тебе описал Гатоев? Да. Если бы он был отбитым на голову маньяком, стал бы он тебя отпускать? Нет.

Меня колбасит. Я не знаю, сколько проходит времени, может быть, тысячи лет, когда я, наконец, решаюсь выбраться из машины. Возвращаться страшно. Но уже не потому, что в этой квартире он. Как раз напротив. Я боюсь, что Муса ушел, а я не заметила. Что моя тупая истерика отбила у него охоту мне помогать. И что тогда? Я не знаю. Не знаю… Ноги просто не держат. Иду, тяжело опираясь на перила. Толкаю дверь. Я так спешила уйти, что не потрудилась ее закрыть. Почему этого не сделал он – понятия не имею. Да и неважно это. Главное, что он все еще здесь. Он здесь.

— Покажи мне свои корочки, – шепчу я, почему-то уверенная, что он меня слышит. Неподвижная фигура Мусы оживает. Он медленно, будто нехотя, лезет в карман. Достает портмоне. Швыряет на стол, заставляя меня подойти ближе. Набрав побольше воздуха в грудь, смело продвигаюсь вперед.

Он полковник. Никакой не майор. Что, наверное, ожидаемо.

— Прости. Сдали нервы, – шепчу я, он хмыкает:

— А я уж думал, что переоценил твои мозги. Хорошо, что они вовремя включились.

Прячу руки в рукава. Ежусь. На самом деле мои мозги не прекращали работу ни на секунду. Ну ладно. Если только когда я стояла перед ним на коленях. И поэтому я бы с радостью повторила тот опыт.

— Наверное, я испугалась, когда ты меня приковал.

— Могла сказать, что тебе это не нравится, – пожимает плечами Гатоев.

— Мне не то чтобы не понравилось. Я просто испугалась, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Что ты мне зачем-то врешь.

В комнате сизый дым. Тусклый свет ночника сеет нужный настрой… Взгляд Мусы опять наполняется той самой тяжестью. Он берет в руку валяющиеся без дела наручники. Ведет по ним пальцем. И это движение каким-то магическим образом отдается точно на кончике клитора.

— Значит, дубль два?

— Если ты не растерял нужный настрой, – сиплю я. Низ живота прошивает серия мучительных спазмов. Я поджимаю пальцы на ногах. В ответ Гатоев только приподнимает бровь.

— Раздевайся. Глядишь, настрой и вернется.

— Постой… Тебе не удалось узнать ничего нового?

— Пока нет. Когда все решится – скажу, – раздражается Муса. Я покорно выставляю перед собой ладони, дескать, ладно, как скажешь. Потому как на самом деле я же понятия не имею, чем он рискует сам. Ради меня рискует.

Стаскиваю пиджак, брюки, рубашку. Он с довольством облизывает мое голое тело. Неторопливо встает, пружиня, подходит к кровати и замирает, видно, в ожидании моего хода. Я укладываюсь на спину и завожу дрожащие руки за голову, давая ему возможность вновь приковать меня наручниками к изголовью. В теле от напряжения дрожит каждая клетка. Что он сделает дальше? Отхлестает меня, как герой одного идиотского бульварного романа? Да плевать. Пусть что хочет, то и делает. Смысл в том, чтобы отпустить контроль…

Наручники щелкают. Я вздрагиваю. Муса не делает ничего экстраординарного. Просто умело ласкает. Соски, заветное местечко между ног. Погружает в меня два пальца и отступает. Гладит припухшие губы, теребит клитор. Вся острота того, что он делает, заключается в том, что я не могу ответить. И не могу ни на что повлиять. Тупо только скулить, выпрашивая больше. Еще и еще. Губы горят, так хочется его поцелуев, нежностей… Плевок между ног вряд ли можно к этому отнести. Как и резкий переворот меня со спины на живот, от которого цепочка наручников резко звякает, а я шиплю от того, как металл впивается в кожу. И еще громче, когда его пальцы касаются звездочки ануса.