Книга Беспринципная, страница 83 – Юлия Резник

— Извините. Э-э-э… Я, кажется, задумалась.

Хмыкнув, Гаспарян подносит ко рту стакан с гранатовым соком. После чего встает, берет пиалу и, как котёнка, потрепав меня по загривку, бросает:

— Пойду еще подложу. Наверное, хорошая икорка… Раз так зашла.

Я обвожу всех собравшихся за столом виноватым взглядом и тоже захожусь в приступе смеха. Мне сейчас так тепло, что нет сил притворяться, что-то из себя строить. Играть… Арман Вахтангович возвращается к столу, ставит возле меня злосчастную икру, но я уже до отвала наелась. Проветриться бы, а то как-то душно. Боясь, как бы тетя Ануш не простыла — иммунитет у нее на нуле, хозяева не спешат открывать окна.

Выбираюсь из-за стола, выхожу в коридор, накидываю куртку и толкаю ведущую на улицу дверь. Здесь хорошо. Спокойно.

— Вы с Арманом Вахтанговичем палитесь, — слышу за спиной Генкин голос.

— Правда? Ты тоже.

— Поясни, — дымит сигареткой младший. Эх… А мне пришлось бросить.

— Все ты понимаешь, Ген. Вопрос только, почему не признался ей в чувствах.

— А зачем мне смешить народ? — презрительно сплевывает в сторону.

— Ты себя недооцениваешь, — сглатываю я. Как же тошно от того, что все у нас так. У меня, у него… Может, у младших будет иначе, а пока так, да.

— Я просто не питаю иллюзий.

— В отличие от меня? Ты на это ведь намекаешь? — с горечью уточняю я.

— Может быть. Втюхалась ты, дурочка, по самые помидоры.

— Что за бред? — не слишком уверенно парирую я.

— Нет? Ну, я только рад буду ошибиться. Пойдем в дом, Зоя. Холодает…

Арман

В тот год время движется ни хрена не линейно. Я на собственной потрепанной шкуре ощущаю его рывки. Часы мучений Ануш — бесконечное плато. Я проклинаю гребаную лучевую, из-за которой на ее коже появляются болезненные ожоги, обрабатываю их, повторяю, что осталось еще чуть-чуть потерпеть, но мне уже самому кажется, что этому нет ни конца ни края… И, может, на фоне этого затянувшегося кошмара наши встречи с Зоей кажутся такими невозможно короткими. Сколько бы я не выделил для нас времени — час, два или пять, все заканчивается слишком быстро. Щелк — и все, мне пора уезжать… Закончилась передышка. Резкий взлет, такое же стремительное падение, а дальше все по накатанной. По бесконечной как будто прямой…

Да, рядом с Зоей время летит невозможно быстро, но в тех точках, где наши жизни пересекаются, я так остро чувствую ее вкус! Каждая секунда с Зоей — безусловный восторг. Глоток воздуха в абсолютном вакууме. Это уже на подкорке — осознание, что рядом с ней меня отпустит. Кажется, я только потому и вывожу свалившиеся на мою семью беды, что знаю — в любой момент я могу утешиться ей.

Мне еще никогда не было так плохо. И одновременно с тем так хорошо. Чего только стоит поход на УЗИ, когда я впервые увидел нашего с Зоей ребенка. Или дурацкая гендер-пати, которую она устроила… Купила торт, вручила мне нож и под камеру заставила разрезать. Помню, как я тупо пялился на голубую начинку, и, с-сука, совсем не скупые мужские слезы лились в тарелку… А Зоя ластилась кошкой, заглядывала в глаза:

— Ты же от счастья плачешь?

Ага, как будто могли быть какие-то другие варианты…

Я прижал ее к себе, уткнулся носом в русую макушку и кивнул.

— Арман! Арма-а-ан…

— М-м-м? — вернувшись в реальность, гляжу в Зойкины голубые глаза и невольно соскальзываю ниже на ее раздувшийся круглый живот. Улыбаюсь, как полный кретин.