Книга Беспринципная, страница 59 – Юлия Резник

— Ты же сама это предложила, Зой.

— Не это! Ясно?! Не это!

Господи, есть же еще рот! Что не так с ним?! Это же наиболее очевидный, блин, вариант. По крайней мере, именно так я думала. А теперь… Шиплю.

Осознав смысл моих слов, Гаспарян меняется в лице. Смотреть на него страшно.

— Я думал… Бля-я-я, — тянет он, падая лицом в ладони. Сидит так какое-то время, а потом заторможенно запускает мотор.

— Что ты делаешь? — шмыгаю носом я.

— Везу тебя в больницу.

— Еще чего! Придумал тоже. Угомонись. Нормально все.

— Ты не можешь знать это наверняка.

— Могу! Это моя задница, ясно?! У тебя есть салфетки? Ну, ты наделал…

Все так же пришибленно Гаспарян кивает. Чуть наклоняется, чтобы открыть бардачок. Вручает мне большую упаковку влажных салфеток. И вновь пробегается пальцами по лицу.

Приводить себя в порядок под его потерянным взглядом неловко.

— Отвернись, — бормочу я, не уверенная, что он выполнит мою просьбу. Но к моему большому удивлению, Арман Вахтангович проявляет несвойственную ему тактичность. Все происходит так быстро, что ни он, ни я не успеваем привести дыхание в норму. Так что происходящему вторят звуки нашего сорванного дыхания.

— Мне тоже дай… — киваю на сигарету.

— Зоя…

— Жалко тебе, что ли?

— Да я не об этом! — чуть отмирает он. Тянусь без спроса к пачке, движение отдает в заднице саднящей тупой болью. Я морщусь. Он замечает. Матерится, не в силах вынести мой насмешливый и в то же время болезненный взгляд.

— Я могу как-то это исправить? — нервно постукивая пальцами, спрашивает, наконец.

— Интересно, как? — смеюсь. Кажется, щеки Гаспаряна темнеют. Неужели смутился? — Да не парься ты. Это было неожиданно, конечно, но… Что уж. Может, лучше расскажешь, что у тебя случилось? Почему ты вообще здесь? Где тетя Ануш?

— Ануш оставили под наблюдением в больнице. Я остался в надежде, что смогу забрать ее завтра. — Гаспарян не любит обсуждать со мной проблемы жены, но в этой щекотливой ситуации не упускает возможности сменить тему.

— Там все плохо? Ты поэтому такой озверевший? — адреналин откатывает, и меня начинает отчаянно клонить в сон. Зеваю.

— Озверевший? Да… Черт, наверное. Извини. Не знаю, что на меня нашло, хотя это так себе оправдание.

Ситуация реально дерьмовая. Но я хочу ассоциироваться у него с легкостью, стать для него глотком свежего воздуха, а не поводом лишний раз загнаться. Лащусь к нему кошечкой, укладываясь на грудь, пользуясь тем, что он не оттолкнет меня, даже если очень захочется. Трусь носом о колючий подбородок:

— Мне так нравится, как ты пахнешь…

Чувствую, как воздух в легких Армана Вахтанговича замирает.

— Удивительно, что тебе еще что-то во мне нравится, после того, что я начудил, — с хриплым смешком замечает он.

— Почему? Я же понимаю, что ты не со зла. Просто вышло недопонимание.

— Ты удивительно понимающая девушка.

Насмешка? Да даже если так — плевать. Главное, что сейчас в его руках мне хорошо. Тайком целую его соленую кожу.

— Я просто люблю тебя.

— Ну да. Как это я забыл? — ерничает он, нежно касаясь губами моей взмокшей макушки. В ответ на это касание привстает каждый волосок на голове — такую сильную реакцию в теле вызывает его мимолетная ласка. А еще я понимаю, что мы впервые не разбежались сразу же после близости, будто, наконец, признавая тот факт, что она между нами случилась.