Книга Беспринципная, страница 13 – Юлия Резник

— Добрый вечер, Арман Вахтангович. А вы домой, да? Скажете Седе, что я вечерком зайду? У нее там что-то с подачей документов не получается… — болтаю, словно Седка — это единственное, что нас связывает.

— Конечно, Зой. Кхм… Мне блок "Кента".

Излишне медленно собираю в пакет свои покупки, а сама все кошусь на соседа. Тот стоит, бесстрастно глядя перед собой. Руки сунул в карманы. Демонстративно смотрю на суетящуюся продавщицу. Чтобы достать сигареты, ей приходится повернуться спиной к покупателям, так что я могу на нее сколько угодно пялиться. Только зачем? Все нужное я срисовала сразу. Завладев вниманием Гаспаряна, делаю вид, что меня сейчас вырвет.

Руки в карманах сжимаются в кулаки. Он явно в бешенстве. Вот и славно. Добившись своего, сгребаю пакет и, бросив «Еще увидимся», выбегаю на улицу. Готова поставить свою годовую зарплату, что и Арман Вахтангович не задержится в магазине. Если у него и имелся настрой по-быстрому присунуть Маринке в подсобке, то я его напрочь отбила. Вот и славно.

Прибегаю домой. Краем глаза отмечаю, что двор опять зарос бурьяном, сквозь который едва пробиваются росшие здесь, сколько я себя помню, колокольчики да петуньи, что сама сажала, когда еще верила, что этот дом можно как-то спасти.

Взгляд цепляется за куски арматуры и древний, давно прогнивший велосипед, валяющиеся в полном беспорядке под покосившимся навесом. Сколько прошу младших навести здесь порядок — все без толку. У тех на уме одни гульки.

Убеждаю себя, что меня это не касается, и захожу в дом, а там…

— Блядь! — шепчу, зажмуриваясь на секунду.

— Зойка, что ли, явилась?! Ну-ка, дочь, иди скорей ужинать.

Заботливая какая! Сцепив зубы, захожу в кухню. Дом, милый дом. Кислый аромат самогонки и кильки в томатном соусе. Рассыпанная по всему столу соль. Кое-как покромсанные огурцы и стремного вида колбаса… Две бутылки беленькой. И какой-то незнакомый мужик в кепке. Никак папка номер шесть. Ну, это, конечно, если он не скипнет раньше, чем мать опять залетит.

— На выход. Все. Сейчас же. — Если бы голос мог замораживать — они бы уже превратились в сосульки.

— Да ладно тебе, Зой! — мать закатывает глаза. — Чего ты как мегера сразу…

— Вон! — повторяю, — Ген, помоги, — оборачиваюсь к подоспевшему брату.

— Нормально же сидели. Нехорошо так, девушка, с матерью…

— Давай-давай, дядя, двигай.

— Зой, — у матери на глазах выступают пьяные слезы. — И правда. Как-то не по-людски.

— В беседке продолжите. Мне еще есть готовить…

Решив не испытывать судьбу, компания предусмотрительно вываливается во двор.

— Ушли? — в кухню забегает Алиска. Киваю.

— Спасибо, что забрал, — перевожу взгляд на Генку. Не знаю, зачем его благодарю каждый раз. У нас такая договоренность — я мелкую отвожу, он — забирает. Вроде бы все по-честному. — Голодные?

Делаю лапшу, мелко режу курицу, подсаливаю, добавляю луковицу. Готовлю молча, только Алиске, которая все чаще берется мне помогать, изредка что-то подсказываю. Гена тем временем уже протирает стол, пододвигает табуреты. И мне не нужно даже о том просить. У нас давно уже телепатия. Мы с Генкой как пара пенсионеров, отметивших золотую свадьбу. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

После еды Гена собирает тарелки и относит их к раковине. Я переодеваюсь, закалываю волосы, сгребаю в грязную простынь белье, которое тетя Ануш любезно согласилась постирать в своей замечательной машинке. Свои вчерашние трусы дополнительно застирываю с хозяйственным мылом. Если и оно не поможет — то только выкинуть.