Книга Верная, страница 83 – Юлия Резник

Он ещё что-то говорит. Впрочем, это необязательно. Я и так понимаю, какие будут условия. Надо же… Я просчитывал в голове тысячи вариантов развития событий, но не учёл одного. И теперь уже похрен, на чём мы погорели. Подозреваю, дело всё же в концерте. Не стоило мне там светиться. Ой, не стоило. Но что уж теперь? Я тянусь к брюкам. Достаю телефон.

— П-постой! К-куда т-ты звонишь? Чего х-хотел Воскресенский?

— Он хотел, чтобы я дал задний ход.

— И… что? Т-ты же сделаешь это? – Женька всхлипывает и хватает меня за руку, вряд ли замечая, как её ногти впиваются в мою плоть.

— Нет.

— Нет… – повторяет она безжизненно. Закрывает глаза, делает вдох и обрушивается на меня со всей живущей в ней силой: – Как – «нет»?! Как – «нет», господи?! Неужели месть для тебя важней? Важней родной дочери?! Ладно – я… Чёрт с ним! Я… уже привыкла, что ничего не стою… не значу. Но Нина! Она же… она… маленькая. Она ни в чём не виновата. Ни в чём! У неё глаза твои… К-как т-ты можешь? Как ты можешь… Что же ты за ч-чудовище? Почему я тебя люблю?! Так люблю…

Я сильный тренированный мужик. Но даже мне далеко не сразу удаётся с ней справиться. Приходится даже прибегнуть к запрещённым приёмам. Дергаю её на себя, и, зафиксировав по рукам и ногам, рычу в ухо:

— Ты не понимаешь. Этот процесс не остановить. Машина уже запущена. Я не могу, слышишь? Я не могу провернуть фарш назад. Но если ты мне доверишься, если ты не будешь мешать, я вывернусь наизнанку и её выдерну… Слышишь? Просто поверь мне. Пожалуйста, Женя… Просто ещё один раз мне поверь.

— Она всё, ч-что у меня есть, – шепчет Женька, слизывая с губ солёные слёзы. И я понимаю, что впервые вижу, как она плачет.

— Нет… У тебя ещё есть я. Да, не такая уж ценность, но…

— Серго…

— Просто доверься мне, хорошо? Я знаю, что делаю. – Она смотрит на меня и не говорит ни «да», ни «нет». А между тем время безвозвратно уходит.

— Ладно, – наконец срывается с её губ.

— Отлично, – я хватаюсь за телефон с новенькой неиспользованной симкой, купленной как раз для такого случая. И пока в трубке слышны лишь гудки, разъясняю раз и навсегда: – Кстати, Жень… А с чего ты взяла, что ни черта для меня не значишь? Я с ума по тебе схожу. Ух ты ж чёрт! Алло… Дмитрий Семёнович, у нас тут непредвиденные обстоятельства нарисовались… Неплохо бы поторопиться с отмашкой.

Евгения

Определённо Горозия откуда-то знает, что мне сказать, дабы привести в чувство. Он в пару касаний исцеляет застарелые раны. Снимает с них струпья, выпускает копившийся годами гной и тут же щедро плещет антисептиком.

— …Кстати, Жень… А с чего ты взяла, что ни черта для меня не значишь? Я с ума по тебе схожу.

С моих губ срывается изумлённый, совершено несвоевременный смех. Да уж. И правда. Почему я так решила? Смотрю на него, подобравшегося, как большой смертоносный хищник. Наблюдаю, как давая отрывистые команды, шевелятся его губы, как перекатываются под плотной загорелой кожей желваки, и… верю. Верю в то, что всё будет хорошо. Потому что Горозия так сказал. Потому что он попросил меня ему верить. Потому что он фальшь и враньё презирает, как идею. Недаром ведь Серго никогда прежде не говорил мне о любви. Он по определению не умеет лгать и изворачиваться. Именно за это его так не любят в деловых кругах. Кому понравится мысль, что кто-то может быть собой, когда тебе самому постоянно приходится лизать задницу, чтобы как-то выслужиться?