Книга Обречен тобой, страница 22 – Юлия Резник

— На жизнь не жалуюсь.

Ну, еще бы. Мир действительно производит впечатление целиком и полностью довольного жизнью человека. Состоявшегося и… успокоившегося. И в этом самое его большое отличие от мужчины, которым он мне запомнился. В прошлом он был неугомонным, мечущимся… Тот Мир как будто боялся спустить свою жизнь в унитаз. Сколько копий мы сломали об это! Помню, как умоляла его не заключать очередной контракт, а он хоть и обещал завязать, переподписывал тот снова и снова…

— Адрес скажи.

— Ох, да… – радуюсь, что уже достаточно темно, чтобы Мир не заметил, как я покраснела. Диктую ему куда ехать, а пока тот вбивает данные в навигатор, отворачиваюсь к окну.

— Твоя квартира, или снимаешь?

— Моя.

— Круто. Одна живешь?

Напрягаюсь, прикидывая, насколько это адекватный вопрос для двух практически чужих друг другу людей. И как сильно он нарушает мои границы?

— Угу.

— О детях не думала?

Мир не мог забыть. Он же счета оплачивал! Или… Мир банально сделал это наперед? И уже и думать забыл о том, что однажды, спасая одну глупую и невезучую девочку от беды, щедро поделился с ней своей спермой?

Господи.

Какая я безнадежная дура. Металась, что-то из себя корчила, не хотела ему в глаза лезть. Зачем-то убеждала себя, что мне это совершенно не надо. А на самом деле просто ждала, что он придет ко мне первым? Придет и спросит, дескать, что дальше, малышка, м-м-м?

И мне не придется вообще ничего решать.

А он ничего подобного, конечно же, и не думал делать. Он жил дальше. Как я и просила. Любил. Строил дом. Свое дело. Что-то планировал. Детей… Наверняка детей. Вот только не со мной.

Нет. Ну как так? Я, конечно, звезд с неба не хватаю, но… выходит, я настолько идиотка, да? Непроходимая просто тупица. Отец оказался прав.

Страшно растерявшись, растираю виски. И? Что теперь? У него все есть. А то, чего по каким-то причинам нет – непременно будет. На кой ему мои проблемы? Дети от меня на кой? Вот спрошу я сейчас, какой будет его реакция? Ответ очевиден. И этой очевидностью страшен.

Я думала, что у меня есть варианты. Что только я решаю, быть или не быть, в любом случае. Но это не так! Давно уже нет... И даже если я очень захочу этого ребенка, у Мира нет ни одной причины позволить ему родиться. Хотя бы потому, что для него самого, его отношений и прочего это совершенно не нужная сложность. Я просто додумала что-то. И кажется, продолжаю додумывать дальше. Вместо того чтобы прямо спросить, избавляя себя от неопределенности. Да – да. Нет – нет. Что может быть проще, если ты, конечно, не мазохист?

— С тех пор как мне позвонили из клиники с вопросом, собираюсь ли я продлевать договор хранения эмбрионов, я думаю об этом постоянно.

Профиль Мира каменеет. Ленивым движением кисти он включает поворотник, неспешно сворачивает к обочине, плавно паркуется. И поворачивается ко мне, сведя брови в линию.

— Господи, ты даже не помнишь…

— Ну, почему? Сейчас что-то такое припоминаю.

Не знаю, почему не нахожу этому ни одного внятного объяснения, но меня начинает немилосердно трясти. Внутри от пищевода к горлу будто поднимается кипящая лава, выжигая душу. Я как вулкан, который вот-вот рванет. И ведь, наверное, этому были какие-то предпосылки. Внутри все это время нагнеталось сильное напряжение, которое я почему-то не замечала, несмотря на усиливающийся накал.