Онлайн книга «Любовь и прочие "радости"»
|
В больнице Ольгу для порядка продержали пять дней. И все это время Тихон был рядом. Держал за руку, гладил по животу, отлучался, но каждый раз возвращался — уставший, осунувшийся и небритый. Ни детей, ни свадьбу они больше не обсуждали. Разговаривали лишь о насущном. Каждый из них понимал — Ольге нужен покой и поменьше нервотрепки. Дома Ольгу встречали дети и украшенная шарами гостиная. А еще вещи Тихона, упакованные в два небольших чемодана, стоящих неразобранными в углу. — Я… — Тихон сглотнул. Растер грудь и с шумом выдохнул. — Я… тут все перевез. Вот и все. Вроде как объяснился. Ольга вздохнула: — Тихон… — И ничего не говори! Я все равно никуда не уйду! Выгонять будешь, а я останусь… И буду на пороге сидеть. — Тиша… Он замотал головой. Выставил вперед руку. Не глядя, преодолел разделяющее их пространство. Обнял ее осторожно, но крепко. Коснулся губами виска и зашептал рвано, то и дело сбиваясь: — Ты только не выгоняй меня. Я… знаю, что дурак дураком. Но я люблю тебя, Оль… Честно. И, знаешь, это страшно… Очень страшно любить. Когда тебя однажды… А! — Тихон не договорил и сокрушенно взмахнул рукой, другой — еще сильнее вжав в себя Ольгу. — Но я тоже хочу. Как ты сказала… Чтобы с головой и вообще… Ольга скользнула ладонями вверх по спине мужчины. Зарылась пальцами в отросшие пряди. — Тиша… — И я не против, чтобы Ник с Катей жили в моей студии. Ты была права. Я вел себя, как дурак, но… Оль, это было так больно… — Что больно? Дочь отпускать? — Нет… Отца… — О, Тиша… — Не могу смириться, когда представляю, что в той квартире будет кто-то жить… Это мамы и папы, понимаешь? Я… к этому пока не готов. Может быть, потом… Пока — нет. — Конечно… Конечно, хороший мой. — Папа — однолюб был. Я в него… — Тихон опустил голову и говорил ей куда-то в щеку, а его сильные плечи дрожали. — Он перед смертью знаешь мне что сказал? Что теперь за меня спокоен… — Тихон всхлипнул, — потому… что… ты… у меня и… Замолчал. Сделал несколько жадных вдохов. Вытер ладонью нос, так и не глядя на Ольгу. Слабость давалась ему нелегко, но он справлялся… — Я у тебя, — подтвердила Ольга. — Люблю тебя… очень-очень. — Он прощался, Оль… А я так и не понял… Знаешь, я ведь раньше думал, что он следом за мамой уйдет… Ни дня без нее не сможет! А он жил… Теперь я понимаю, что ради меня… А я чуть все не просрал… — Но не просрал ведь? — улыбнулась Ольга. — Нет… — замотал головой Гдальский, — и теперь уже не просру. Я… однолюб, Оль. — Ага. Ты уже говорил… — Я для вас… все, что только понадобится, я… все смогу. — Тиш, а никто и не сомневается. Ты, главное, не перестарайся. Материальное — оно, конечно, хорошо… Но нам папочка нужен. Счастливый, здоровый, и дома хоть иногда. Приоритеты, надеюсь, понятны? — Полностью, — наконец улыбнулся Тихон, украдкой вытирая лицо. — Оль… — М-м-м? — Ты влипла. Я ж теперь… — Знаю-знаю… Не отпустишь, всех как бобик порвешь… — Угу. — Вот и не отпускай. Я тебя такого всю жизнь ждала. Эпилог — Эй-эй! Ну-ка, брысь отсюда! — Оль, да я ж просто галстук взять… — Говорю же! Карма у меня — он все время является, когда я как черте что выгляжу! — проигнорировав явившегося мужа, Ольга с возмущением обернулась к Кормухину и чуть сощурилась. Застывшая на лице корочка грязевой маски пошла трещинами, и, спохватившись, женщина подбежала к зеркалу, чтобы посмотреть, не слишком ли та пострадала. — Вот скажи, как мне наводить таинственность, как то рекомендуют психологи, и оставаться для него, — Ольга ткнула подошедшего Тихона в бок, — загадкой?! |