Книга Любовь и прочие "радости", страница 84 – Юлия Резник

Ольга, наконец, отмерла. Разулась. Бросила нерешительный взгляд на сына. Из гостиной выглянула зареванная Катя и устало взмахнула рукой в синей резиновой перчатке. Похоже, девочка занималась уборкой.

Наплевав на посторонних, Ольга первым делом подошла к Тихону. Погладила любимого по руке, легонько сжала. Скользнула щекой к его покрытой щетиной скуле и замерла так на несколько коротких секунд, делясь с ним своим теплом и силой. За спиной раздалось тихое фырканье. К черту! Пусть эта Ирина думает, что хочет. А ей просто нужно быть рядом с ним. Пусть и с опозданием, дать понять, что вот я! Ты можешь на меня рассчитывать… Но Тихон, похоже, не нуждался в помощи. Чуть нахмурившись, он высвободился из объятий Ольги и вернулся к прерванному разговору.

Ну… Это было ожидаемо, да. Но от этого не менее больно.

Делая вид, что ничего не случилось, Ольга переключилась на Катю:

— Помощь с уборкой нужна?

Девочка покачала головой:

— Мне только здесь пол вымыть осталось.

Да уж… Давно Ольга не чувствовала себя такой неприкаянной и ненужной. Может быть, если бы она узнала чуть раньше о происходящем, Тихону бы не пришлось взвалить это все на себя? Но к моменту ее прихода он уже покончил со всеми организационными моментами. Даже о поминках договорился.

Они сидели в полутемной кухне и молчали. Ирина почему-то не торопилась уходить, а ведь больше всего Ольге хотелось остаться с Тихоном наедине. Прижать к себе его лохматую голову и дать выплакаться. И к черту весь этот бред о том, что мужчины не плачут!

— Как прошло собрание? — просипел Гдальский. Ольга моргнула. Вскинула взгляд. Собрание? При чем здесь оно? Разве важны сейчас все эти глупости?

— Как обычно, зря потраченное время, Тиш…

— Что говорили?

Да какая, к черту, разница, когда такое случилось? Когда ты сиротой остался и, наверняка, от боли хочется выть?! — хотелось крикнуть Ольге. Но Гдальский упрямо не сводил с нее тяжелого мутного взгляда, и она, откашлявшись, прошептала:

— Решили, что после ресторана дети все же пойдут на встречу рассвета. Да, как всегда, деньги сдавали…

О последнем Ольга сказала без задней мысли. А Тихон еще сильнее напрягся:

— Сколько сдавать надо? Кать, иди, я тебе денег дам. А, черт! Совсем наличности не осталось…

Ольга накрыла ладонью, руку Тихона, шарящую в кошельке:

— Я за всех четверых сдала. Все нормально. Не беспокойся.

И снова Ирина фыркнула. Ольга сжала руку сильней, убеждая, что выпихать эту злую ведьму пинками — так себе вариант.

— Я верну тебе деньги завтра!

Глядя в темные неспокойные глаза Гдальского, Ольга сдалась. Подняла руки вверх в знак примирения. Хотя внутри кипела не меньше Тихона. И от его никому не нужной сейчас настойчивости, и от того, что он в который раз сбрасывает ее со счетов. Как он думает, они станут жить?! За продукты он ей тоже возвращать деньги станет? А за квартиру? Платить, как если бы ту снимал?

Неважно… Сейчас это неважно.

— У меня есть. Я верну. Это все же и моя дочь, — влезла в их разговор бывшая Тихона, и желание спустить ее с лестницы стало непреодолимым. Ольга стиснула кулаки и перевела взгляд на Гдальского. А тот кивнул, соглашаясь.

Вот, значит, как? Стало тошно. Так тошно, что невозможно было вдохнуть, не захлебнувшись скопившейся во рту желчью. К счастью, Ирина засобиралась домой. Погладила Тихона по плечу, пробормотала что-то приличествующее случаю и отбыла, забрав с собой едва живую от слез Катюшу.