Книга Непохожие, страница 31 – Юлия Резник

— Что именно?

— Это интервью. А, дайте угадаю. Вам просто нравится издеваться над беззащитными людьми. Как же я сразу не догадалась!

— Да, действительно, как? Вам же в красках рассказали, какой я деспот.

— А это не так?

— Не мне судить. — Казак открывает меню. — Шампанского?

— Ни в коем случае, — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Тогда вернёмся к вашим вопросам.

— У меня их не осталось. Думаю, детали я смогу обсудить с директором фонда, сэкономив вам время. Нам всё равно придется туда поехать.

— Зачем?

— Поговорить с детишками и их родителями. Может быть, сделать несколько фото. Если никто не станет возражать.

— А если станут?

— А если станут, уверена, мы что-нибудь придумаем. В конце концов, это не главное, так? Важно вас выставить белым и пушистым. Кстати, а ведь это неплохой вариант, — я задумчиво поглаживаю подбородок: — Можем сопроводить статью вашими фотографиями, что скажете?

Меня несёт. И что удивительно, я не могу остановиться, хотя понимаю, что зарвалась. Так себя обычно ведут жертвы домашнего насилия. Привыкнув к эмоциональным качелям, в какой-то момент они сами начинают провоцировать абьюзера… Кошмар! Почему я не могу отстраниться?! Куда делись мои мозги? Может, я их пропила на той злосчастной вечеринке?

К счастью, к столику подходит официант, и я вынужденно затыкаюсь. Наобум делаю заказ. Прошу принести воды. Сушит меня безбожно. К тому же, вероятно от «Постинора», начинает тянуть живот. Даже интересно, какого чёрта Казак спустил на меня всех собак, если это он не воспользовался презервативом! Отличная, блин, тактика. Про такой подход обычно говорят: переложить с больной головы на здоровую. Он хоть понимает, как для женского организма небезопасен приём ударной дозы гормонов? Скорей всего, вряд ли. Такие мужики обычно вообще ни о ком, кроме себя, не думают. Кстати, если меня оправдывает то, что я была пьяной, то у Казака даже оправдания нет. Его «забылся» — не в счёт! Мне от этого ни холодно, ни жарко.

Интересно, кстати, как бы я себя повела, если бы наше утро закончилось как-то иначе. Как, например? Завтраком в постель? Нет, это совсем уж невероятно.

Едим в давящем на мозг молчании. Чтобы отвлечься, из-под ресниц наблюдаю за тем, как шевелятся его руки. Вот он уверенными движениями разделывает рыбу, вот подносит вилку ко рту, откладывает приборы, берёт бокал, тянется за салфеткой… Касается ею губ…

— Хочешь повторить?

— Ч-что, прости?

— Еще чашечку кофе?

Он прекрасно осознает, какое производит впечатление на женщин, и бесстыже этим пользуется. Я ведь правда решила своим затуманенным мозгом, будто он разводит меня на секс.

— Нет. Мне нужно как можно скорее вернуться в офис. Я вызову такси.

— Зачем же? Я отвезу.

— Не надо! Ясно? На меня эти твои штучки не действуют! Я знаю, чего ты стоишь. Поэтому даже не надейся запудрить мне голову.

Я вскакиваю. Хватаю сумку в одном единственном желании убраться отсюда поскорее. Не знаю, почему так на него реагирую. Почему его самодовольный сытый вид доводит меня до белого каления?! И попытки косить под джентльмена тогда, когда я буквально нахожусь у него в заложниках. Никогда не понимала этого лицемерия! Ладно, ты припёр меня к стенке. Кто ж спорит? Ты это знаешь. И я это знаю. Но зачем… зачем этот идиотский театр? Зачем меня, как нашкодившего котёнка, снова и снова тыкать носом в собственное бессилие?