Онлайн книга «Непохожие»
|
Ага… Так почему же нас всех так манит эта богатая сытая жизнь? — Кстати, о меню. Жрать хочется — сил нет. — Может, заскочим куда-нибудь? Это было бы замечательно, но мне не терпится засесть за статью и пересмотреть отснятые фото… Пусть ещё и не обработанные. — Нет. Выбросите меня у дома. Я живу в центре. В старинном особняке конца восемнадцатого века, который в то время был доходным домом. Звучит как сказка. Как мечта. Если не уточнять, что сейчас это замызганная коммуналка, в которой мне принадлежат всего две комнаты. В них ведёт длинный-предлинный обшарпанный и зассанный кошками коридор. Сколько ни бьюсь с соседями за то, чтобы его отремонтировать — всё напрасно. Общая кухня — мой личный ад. Или ад — это туалет? Да, пожалуй. Зато в моих комнатах — красота. Я сюда все свои кровно заработанные вложила. Пригласила реставраторов, те очистили стены, восстановили аутентичную, чудом сохранившуюся лепнину и двери… Когда-нибудь, когда в достаточной мере разбогатею, я надеюсь выкупить и остальные комнаты. А пока приходиться мириться с… — Господи Иисусе! У нас кто-то умер?! — Нет. Это Серафима нажарила корюшки. Корюшка нынче пошла. Ты разве не в курсе? — размахивая перед собой скрученным в жгут полотенцем, разъясняет моя соседка, богатырского телосложения тётка с жуткой химией на голове. И даже не спрашивайте, кто сейчас делает химию. — Да не маши ты на меня! Я и так уже, наверное, до трусов провонялась! Вытяжка опять не работает?! — Не-а. — Слушай, ну ты бы Никиту своего попросила починить. Мы ж тут все задохнёмся! Серафима Аркадьевна, вы что, нашей смерти хотите?! — ору на весь коридор. Иногда я задаюсь вопросом, что бы подумали мои богатые и знаменитые друзья, если бы увидели эту сторону моей жизни? Стали бы мне улыбаться, как они это делают в надежде, что их упомянут в очередном выпуске журнала, или бы презрительно отвернулись? А может, им бы показалась занятной двойственность моей жизни? С одной стороны, я летаю бизнес-классом на недели моды в Нью-Йорк и Париж, хожу по всяким презентациям и вечеринкам, одеваюсь исключительно в люкс, который мне, как их инфлюэнсеру, с радостью предоставляют всевозможные бренды. С другой… живу в коммуналке на семерых хозяев, перебиваясь от одной нищенской, в общем-то, зарплаты к другой. — Никитку? Да ты что? Он же ребёнок совсем! Какой «починить»? — возмущается Дашка. Застываю с открытым ртом. Даже интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что её Никитка буквально вчера вечером пытался зажать меня в тёмном углу? — Тогда Армена! Или, на худой конец, Василия Александровича! В этом доме что, блин, нет мужиков?! — Кто Армена звал? Этого ещё не хватало. Гашу в себе трусливое желание завопить «не я!» и скрыться у себя за дверью. Нет сил смотреть, как этот здоровенный волосатый мужик упивается своей безответной ко мне любовью. Бродит побитым псом, ищет встречи. И я только потому, что не могу ответить на его чувства, самой себе кажусь каким-то живодёром. Бесит! — У Серафимы Аркадьевны вытяжка опять сломалась. Ты не мог бы починить? — Мог! Ещё как мог… — А что толку, когда нас отсюда всех подчистую выселят? — вступает в разговор ещё один наш житель. Древний, как дерьмо мамонта, дед. — Господи, Василий Александрович! Что мешает вам застегнуть ширинку в туалете?! |