Книга Осколки, страница 31 – Юлия Резник

— Такая красивая… — повторил. С благоговением коснулся вершинок пальцами. Те, как и следовало ожидать, отреагировали, сжались. Агата что-то невнятно пробормотала, захваченная происходящим не меньше его.

Илья подумал, что, кажется, ему неплохо удаётся делать так, чтобы она забыла обо всём на свете. Он и сам уже ни черта не помнил. Находясь в горячке, в бреду… Подтолкнул её к постели. Опустился на колени и с удовольствием, с нескрываемым голодом втянул ягоду в рот. Агата подавилась набранным в лёгкие воздухом, закашлялась. Сгребла ткань на его футболке и потянула вверх.

— Хочу тебя трогать.

— Трогай… — просипел Илья, стаскивая футболку за шиворот, после взял её ладони и заскользил ими по своему телу. Ему тоже хотелось её постоянно касаться, он понимал эту нужду. В самые страшные моменты, в моменты отчаяния, такая близость была спасительной.

— Ты тоже очень красивый.

В зал он начал ходить, что называется, за компанию. Когда Илья переехал в столицу, ему вообще эти все спортзалы в диковинку были. Да и тот образ жизни, что вели ребята из тусовки, в которую он попал. Здесь уже не курили и не выпивали, потому что это было немодно, здесь увлекались духовными практиками, и было не в западло сказать что-то вроде: «Ну, всё, рябят, я погнал на ретрит, а то что-то подсдулся». Здесь никто за это бы не стал называть тебя педиком и не усомнился бы в твоей мужественности. Здесь вообще уходили от идей маскулинности, признавая право каждого, в том числе и мужчин, на эмоции и поощряя осознанность. Здесь давно сменились ценности. Здесь уже даже деньги не были самоцелью, весь упор делался не на то, как заработать, а на поиски новых смыслов. Здесь будущее уже наступило, тогда как там, откуда он приехал, — кстати, не из таких уж далей, — казалось, все навеки погрязли в прошлом. Это Илья понимал тогда и понял сейчас. В промежутке же ему казалось, что раз он так над собой вырос, то и другим это удалось. Но нет. По всему выходит, что всё это время он жил в своём собственном бабле, а за его пределами ситуация не только не улучшилась, но становилась только хуже и хуже. Когда весь цивилизованный мир устремил свои взгляды в будущее, их мир повернулся к прошлому. Наверное, потому, что всё, чем можно бы было гордиться, осталось там. А новых поводов для гордости не было.

Виноват ли он, что этого не понял? Виноват ли в том, к чему это привело?

Отвлекая его от тягостных мыслей, которые в последнее время возникали будто бы из ниоткуда, даже, казалось бы, в самые неподходящие моменты, Агата поёрзала.

— Всё нормально?

— Нет. Давно уже нет. Иди сюда…

Подтолкнул её выше к изголовью, чтобы нависнуть сверху. Потянулся к трусикам.

— Выходит, ты натуральная блондинка? — усмехнулся, провёл пальцами по коротким волоскам и дальше, где всё было мягко и влажно.

— Да, это мой натуральный цвет, — хохотнула Агата ему на ухо и прикусила, и застонала, и заплакала. Это было так странно — все чувства смешались. Даже смех нёс в себе чуточку боли.

— Илюш…

Чёрт! Ему нравилось, как это звучит. Хотя обычно он такие сокращения ненавидел.

— Что?

— Скажи, что я права, и ты всегда наготове.

— Ты о чём это? — переспросил, прокладывая дорожку от шеи вниз и в сторону, исследуя языком выступающие ключицы.

— У тебя есть презерватив? — явно смущаясь, пробормотала Агата, спрятав лицо у него в волосах.